Жанр
Молодой журналист возвращается в провинцию и находит работу в районной газете. На рабочем месте с ним возникают необычные события, связанные с старой акулой пера и советским прошлым. Между героями разворачивается конфликт, связанный с личными устремлениями и обстоятельствами.
Можно было почитать книжечку, полистать газеты, послушать радио, потрепаться со Шкловским и Стариковым, но под ложечкой тянуло, вся моя натура требовала действия!
Достучав на «Ундервуде» пару ответов на обращения граждан, решил сходить на спасательную станцию к водолазам и узнать, какими возможностями они обладают, и можно ли их использовать во благо родной Дубровицы, всей страны Советов и отдельного взятого Геры Белозора. Идея с мореным дубом не давала мне покоя, а на следующей неделе светил визит на ПДО, к Волкову — и к этой встрече я должен был подойти во всеоружии. А под марку похода на Днепр можно было еще и посетить ателье — благо аванс недавно дали, еще и премию неплохую начислили, в будущее можно было смотреть с оптимизмом. А когда пришел гонорар из милицейской «На страже», я и вовсе не удержался от хулиганского присвиста: в республиканских газетах цена за строчку была не чета нашей!
Только вышел на крыльцо — хлынул ливень. Май заканчивался и, наверное, рыдал именно поэтому. Мокнуть под дождем? Ну, нет! Пришлось возвращаться в кабинет. Редакция как будто вымерла: шеф укатил в райком с Анатольевичем, Стариков со Шкловским — на село, в поисках героев-хлеборобов. Старшее поколение пряталось по кабинетам, а девчата… Их щебетание эхом разносилось по коридору.
Мой кабинет что в той, что в этой жизни располагался, как заповедали великие мудрецы древности, подальше от начальства, поближе к кухне. То есть к источнику щебетания.
— …и не заходит даже, и цветов больше не носит, мне сама Машенька Май сказала. Нашел себе какую-то северянку с двумя детьми, из мажорных! Говорят, красотка!
— На «Сетке» их вместе видели, так Гера с ней только и танцевал, а потом, говорят, подрался с кем-то! Помните, когда он со ссадиной на скуле пришел? Вот из-за нее дрался. Мне Рита сказала — эта северянка его целовала прямо взасос, у всех на виду, фу!
— Ну так уж и «фу»? Можно подумать, ты своего Николашу не целовала! — это уж точно была Фая.
— Ну не на виду же у всех! И вообще — мы с Никитиным расстались. Он не хочет поступать в институт, а зачем мне водитель бензовоза?
— Ну ты меркантильная, Алёнка! Зато глаза голубые и мускулы… И высокий!
— У Белозора — карие глаза, тоже ничего, — сказала Арина Петровна. — И повыше Николаши.
— А что тебе Белозор? — удивилась Фая. — У тебя же Гришка!
— Гришка на Севере… — грустно сказала ответственный секретарь.