Жанр
Молодой журналист возвращается в провинцию и находит работу в районной газете. На рабочем месте с ним возникают необычные события, связанные с старой акулой пера и советским прошлым. Между героями разворачивается конфликт, связанный с личными устремлениями и обстоятельствами.
— Давай заходи, полуночник! Считай, повезло…
Я шагнул внутрь и сказал:
— Доброго? — Капитан Соломин поднялся из-за стола, заваленного документами, мне навстречу. — Проснулся, стало быть, в каталажке и говорит доброе утро? Вы неисправимый оптимист, товарищ Белозор.
— Скорее, наоборот, — мялся у входа я. — Пессимист. Когда не ожидаешь от жизни слишком многого — даже возможность спокойно посидеть и подремать может показаться добрым знаком.
— А-а-а-а… — понимающе протянул капитан. — Садись вот на стул. Я воды закипячу, у меня чай есть — грузинский. Будешь?
Капитан воткнул в розетку вилку от большого кипятильника, покрытого известковым налетом. Чайник с помятым носиком начал шуметь сразу же, как только металлическая спираль прибора, сунутого в его полное воды нутро, покрылась пузырьками.
— Ну, рассказывай. Какого черта ты делал на крыше склада керамико-трубного завода в полночь?
— Скла-а-ад? — удивился я. — Графские развалины! Едва нашел целую стену, чтобы взобраться!
— Так, Гера. Ты не понимаешь серьезности ситуации? Проник на охраняемую территорию, покушался на социалистическую собственность…
— На трубы-то? Я бы что — на плечах их утащил? И какая там охрана, если я просто открыл калитку и вошел? Два блохастых кабыздоха?
— Сторож вызвал милицию, — уже не так напористо сказал Соломин. — Но мы разберемся. И проверку на предприятие отправим. Чего ты там вынюхивал, акула пера?
Милиционер щедрой рукой сыпанул в чайник заварки и достал пиалку с рафинадом. Потом подумал и добавил к сахару еще сушки на тарелочке.
— А можете позвонить в редакцию и сказать, что я не прогуливаю, а в РОВД? — чуть заискивающим тоном попросил я.
— Ладно! — Соломин потянулся за аппаратом.
Пока он разговаривал с Аленой, явно заигрывая, я собирался с мыслями. Наконец капитан положил трубку, налил в керамические чашки с какими-то несерьезными рисунками в виде медведиков крепчайший, приторно-сладкий черный чай и протянул его мне.
— Пей. Отмазал я тебя, — он дождался, пока я отхлебну горячего напитка. И строго посмотрел мне в глаза: — Выкладывай.
— А чего тут выкладывать? Журналистское расследование!
— Шо, опять? — схватился за сердце он. — И снова — на разворот? И в «На страже»?
— Это уже будет зависеть токмо от воли пославшей мя жены… — в тон ему принялся кривляться я.
Почувствовал: с Соломиным — можно.
— И что там? В прошлый раз было оружие, а теперь? Работорговля, наркотики, терроризм?
— Не.