Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
– О чем вы, Ева?
– Так, – загадочно ответила монахиня. И после паузы пояснила: – Однажды у кого-то на вечере мы пересеклись с Леоном Жерве… Между нами уже давно ничего не было, но мы пообщались с большим удовольствием. Ну вот, я вернулась домой, и тут мне позвонила Лили. Она была в ярости и с места в карьер принялась вопить, что я себе позволяю, как я смею завлекать ее Леона… Знаете, я многое могу стерпеть, но тогда я просто разозлилась. Я сказала ей, что он рядом со мной, в постели, и кто кого сегодня завлекал – еще большой вопрос.
Она заметила, что испачкала краской пальцы, отложила кисть и вазочку и машинальным движением вытерла руки.
– Так что мне надо будет сделать?
– Сначала вы должны получить от вашего начальства разрешение поехать в Париж. К примеру, вам надо посоветоваться с врачом по поводу вашей болезни. Лучше всего, если вам удастся отпроситься уже сегодня, чтобы мы сели на ночной экспресс.
Однако до отъезда Амалии пришлось ответить на один телефонный звонок и принять неожиданного посетителя.
– На оружии обнаружены только отпечатки мадам Делотр, – добавил Бюсси, – так что никаких сомнений быть не может.
– А что насчет тюбика с красной помадой? На нем нашли какие-нибудь отпечатки?
– На нем несколько групп следов, и эксперт утверждает, что это отпечатки двух человек, потому что у одного человека не может быть двух больших пальцев на правой руке.
