Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
Просто у вас такие же прекрасные глаза, как и у нее… Великая была актриса, да, великая… Сейчас таких уже нет.
Он снова кланяется деревенщине, которую перепутал с любимой актрисой, и медленно удаляется.
И в это мгновение Ева чувствует, что она готова заплакать. Она почти забыла о том, зачем пришла сюда. Она раскрывает сумочку, ища платок, роняет сумочку, нагибается за ней…
Нет, нельзя доставать платок! Он из слишком тонкого полотна, сразу же будет ясно, что она играет, что она – это не она… Усилием воли сдерживая слезы, Ева захлопывает сумочку.
Девять часов.
Эрве уже сел в машину, припаркованную возле ограды. В саду его заменил Анри Лемье.
– Ничего? – спрашивает Амалия, сидящая сзади.
– Ничего.
И граф добавляет, поколебавшись:
– Мне кажется, он не придет.
– Если в половину десятого его не будет, Ева должна уходить, – говорит Амалия. – Мы так условились.
– А он не мог перепутать время?
У Амалии вырывается смешок.
– Если речь идет о вашей жизни и смерти, вы ничего не перепутаете. Нет, скорее всего, он замыслил какую-нибудь пакость.
Половина десятого. Народу в саду становится все меньше. Со своего наблюдательного пункта Анри видит, как Ева поднимается с места.
Ксения и Габриэль движутся к выходу.
– Не упускайте ее из виду, – шепчет Ксения. – Мало ли что он задумал…
Габриэль послушно кивает, но, по правде говоря, слежка ему порядком надоела. Если бы не Ксения, чье присутствие наполняет его теплом, он бы вообще давным-давно ушел отсюда.
Ева пересекает площадь, залитую огнями, и быстрым шагом движется дальше.
– Простите, сударыня, который час?
– У меня нет… – начала Ева.
Но она не успела договорить фразу, потому что человек, который спрашивал у нее время, схватил ее за горло, затащил в безлюдный переулок и стал душить.
Ева захрипела и стала отчаянно отбиваться. Кричать она не могла – железные пальцы стискивали ее шею все сильнее и сильнее… Но вот хватка убийцы ослабела, потому что откуда-то сбоку выскочил Анри Лемье и рукоятью револьвера приложил его по голове.
– Сюда! Сюда! Он здесь! – закричал инспектор.
И, так как убийца никак не желал отпустить Еву, Анри набросился на него и стал выворачивать ему руку.
