Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
– Как Лили на это отреагировала?
– Я не знаю. По-моему, они там веселились вовсю, готовились к Рождеству… Доктор потом недоумевал, что с ним произошло… Вроде все было хорошо, он шел на поправку. Но я помню, раньше доктор говорил, что Лорану нельзя волноваться, мало ли что может случиться…
Вернувшись домой, Ксения первым делом рассказала матери то, что ей удалось узнать от Жака Бросса.
– Именно после ссоры Лили и Лорана раненым запретили выходить в сад и вообще показываться на глаза хозяйке и ее гостям.
– Интересно, – сказала Амалия.
Вечером к Амалии заглянул Анри Лемье.
– Дело продвигается, госпожа баронесса, – объявил он, блестя глазами. – Прежде всего, отпечатки пальцев на помаде принадлежат Эрнесту Ансельму и его матери…
– Позаимствовал помаду у нее? Впрочем, это напрашивалось само собой…
– Конечно, адвокат говорит, что кто-то украл помаду мадам Лами, которую ее сын брал в руки, и потерял на этой улице.
– О-о, – протянула Амалия. – И он, конечно, попытается доказать, что у Ансельма было алиби на время убийств Рошаров и Лами."
"– Разумеется, это его обычная тактика. Только вот алиби у Ансельма нет. И в камине у него дома мы нашли обгоревшие клочки плаща, предположительно того, в котором он был, когда пошел убивать Жака Бросса.
– Так…
– Кроме того, на плече у Ансельма имеется свежая царапина, похожая на след от пули.
– Дюфайель, конечно, скажет, что обвиняемый сам себя поцарапал. Это дело обвинения – доказать, что он был ранен, и поэтому пришлось уничтожить плащ… Вы нашли пишущую машинку? Ту самую, на которой он печатал письма?
– Вот с машинкой проблема, сударыня, – посерьезнев, признался Анри. – Дома есть одна пишущая машинка, но шрифт на ней совершенно не совпадает с тем, которым были напечатаны письма.
– Полагаю, он все же был настолько предусмотрителен, чтобы печатать письма не дома, – усмехнулась Амалия. – Продолжайте искать, инспектор. Если вы найдете машинку, то считайте, что мэтру Дюфайелю и его подопечному конец.
– Но машинки нет, сударыня. – Анри замялся. – И я не могу скрыть от вас, что все, кого мы опросили, в один голос говорят, что Эрнест Ансельм вообще не умел печатать. При его образе жизни это было ни к чему.
