Автор
В темном зале отражается дрожь часов трупом, но в эти мгновения перед смертью он забытый мирами: чистит зубы, одевается, открывает газету. Здесь царит другое время, где несерьезные темы и даже завещание кажутся легкими игрушками в сравнении с вечностью.
– Где он? – крикнула она.
– Габриэль Форе? – встрепенулся комиссар. – Я его арестовал. Вы говорили про песню, так вот…
– О, господи! – нетерпеливо вырвалось у Амалии. – Не он, а инспектор Лемье! Где он?
– Охраняет Леона Жерве, – только и мог вымолвить комиссар. – По моему распоряже… А что такое, собственно?
Амалия тихо застонала.
– Анри Лемье – приемный сын Сильви Дешан, вышедшей первым браком за Ашиля Герена! Позже Сильви развелась с мужем, уехала из Ниццы в Авиньон и вышла за некоего Изидора Лемье, который усыновил мальчика и дал ему свою фамилию… Сын Лили Понс – это он! И вы приставили его к Леону Жерве! О-о, я не завидую Леону, не завидую, честное слово!
– Ой, мама, – пролепетала Бланш и зачем-то двумя руками вцепилась в свою сумочку.
Комиссар побледнел, покраснел, заметался, стал звонить по всем номерам и скликать сотрудников. Выяснилось, что со вчерашнего дня Анри никто не видел, но никто этому не удивился, так как всем было известно, что ему поручили следить за тем, чтобы с Жерве ничего не случилось…
– Даю вам слово, – проговорил комиссар, поворачиваясь к Амалии, – мы найдем его!
– Жерве? – рассеянно отозвалась Амалия.
– Что это у вас за пластинка? – не удержалась Бланш, наливая воду из графина.
– Пластинка? Это, в общем, то, что подсказало мне правильное решение… Если вы найдете патефон, я все вам объясню.
Присмиревший Бюсси велел послать за патефоном.
– В общем, все, как всегда, оказалось очень просто, – пояснила Амалия, доставая пластинку из конверта. – Это «Аквамариновое танго», первое издание. Поет, разумеется, Лили Понс.
Зашуршала пластинка, и невидимый оркестр отыграл вступление…
Не уходи!И слово эхом стало.Не уходи!Пришло ко мне опять.Не плачь!Смеясь, сказал мне дьявол.Не плачь!И тихо капает слеза.Забудь!И слово-незабудка —Забудь!Растаяло, как старая печаль.
– Не хочу показаться невежливым, – начал он, – но сейчас это танго все знают наизусть… и в нем не упоминается никакого имени."
"– Это потому, что вы слушали только саму песню, но не обратили внимания на посвящение, – парировала Амалия.
