Задняя дверь машины распахнулась. Тут мне протестовать полагается: мол, не сяду в машину! Но по ногам мне здорово кто-то дал и выбил землю из-под ног, как табуретку под виселицей. Ах, сильные ребята! До чего сильные! Щелкнули зубы мои, и уж сижу на заднем сиденье меж двух Геркулесов.
— Позовите консула!
— Ты что здесь, мерзавец, делаешь?
— Позовите консула!
— Все твои действия на пленку засняты!
— Наглая провокация! Я на пленку могу заснять, как вы половое сношение с американской актрисой совершаете! Консула позовите!
— В твоей руке были секретные документы!
— Вы силой мне их впихнули! Не мои документы!
— Ты пробирался в тайник!
— Подлая выдумка! Вы поймали меня в центре города и силой засунули в эту вонючую щель! Позовите консула!
Машина, дико скрипя на поворотах, мчит меня куда-то в темноту.
— Позовите консула! — ору я.
Им это надоедать стало.
— Эй, парень, потренировался, и будет. Кончай орать!
Эти штучки я знаю. Если бы вы меня отпустили сейчас, значит, тренировка кончилась. А если вы меня не отпускаете, значит, она продолжается. И, набрав полные легкие воздуха, я завопил диким голосом:
— Консула, гады, позовите! Я невиновен! Я дипломат! Консула!!!
3
— Позовите консула!
Света они не жалеют. Два прожектора в лицо. Глазам больно до слез. Они меня усадили, и большой такой, угрюмый человек сзади встал. Нет, тут я сидеть не буду. Позовите консула! Я встаю. Но большой человек огромными ладонями вдавливает мои плечи в глубокое деревянное кресло. Подождав, пока давление на плечи ослабнет, я вновь делаю попытку встать с кресла. Тогда большой вновь вдавливает меня в кресло и помогает своим огромным рукам тяжелым ботинком. Он легко подсекает мне ногу, как в борьбе, и я падаю в кресло. Легкий удар его ботинка пришелся мне прямо по косточке. Больно. Откуда-то из-за прожекторов ко мне приплывает голос:
— Вы — шпион!
— Позовите консула. Я дипломат Союза Советских Социалистических Республик!
— Все ваши действия у тайника сняты на пленку!
— Подделка! Подлая провокация! Позовите консула!
Я делаю попытку встать. Но большой легким движением огромного ботинка слегка подсекает мне левую ногу, и я теряю равновесие. И снова мне больно. Он бьет легко, но по косточке, по той, что прямо над пяткой. Вот не думал никогда, что это может быть так больно.
— Что вы делали ночью в парке?
— Позовите консула!
Я снова встаю. И он снова бьет легко и точно. Ведь и синяков не останется, и не докажешь никому, что он меня, гад, мучил. Я снова встаю, и снова он сажает меня легким ударом. Эй, ты, большой, мы же учимся. Это учения. Зачем же так больно бить? Я снова встаю, и он снова сажает меня. Я глянул через плечо — что у него за морда? Но не разглядел ничего. Круги в глазах от прожекторов, ни черта не видно. Комната вся темная, и два прожектора.