В аквариуме мир обыденности и неожиданных заговоров. Три поколения из рода Резуна жили в шпионской среде, от чужих слов скрываются страшные тайны. "Аквариум" — это океан перестрелок и секретов, где каждая капля воды может быть опасной примесью.
Представь себе, Шопен, что ты руководство группой принял, что ты с раненым командиром делать будешь?
Шопен достает из маленького карманчика на рукаве куртки шприц-тюбик одноразового действия. Это ""блаженная смерть"".
— Правильно, Шопен, правильно. На войне у нас единственный способ выжить: убивать своих раненых самим.
В контрольной тетрадке я рисую еще один плюс.
Идет семнадцатый день после выброски. Активно действуют только пять-шесть диверсионных групп, и наша в их числе. Группа Акулы, как и группа Злого, давно поймана. Командир нашей 43-й группы чувствует это каким-то особым чутьем. И Злой, и Акула, — его друзья и его соперники. Наверное, лейтенант Змей думает о них сейчас и слабо сам себе улыбается.
— Готовы? Попрыгали. Время. Пошли, ребята.
Своих солдат он больше не называет желудками.
ГЛАВА 6
1
Я иду по красному ковру. Я не был здесь двадцать три дня. Отвык от тишины, от ковров, от тепла; вообще человек дичает быстро и возвращается в животный мир легко и свободно, без затруднений.
В коридорах штаба спокойно и уютно. Тут сытые, чистые, гладко выбритые люди. Тут нет простуженного командирского хрипа и нетерпеливого повизгивания собак, которых вот-вот спустят с поводков.
Нашу 43-ю диверсионную группу накрыли в числе последних. Обложили, загнали в овраг. Все, как на войне настоящей. И собаки настоящие были. А они, четвероногие друзья человека, разницы совсем не понимают: настоящая травля, учебная… Им один черт.
Тонкий, гибкий солдат по кличке Плётка вывернулся и из этого переплета. Его первого от группы отбили и погнали к реке, на которой уже тронулся лед. Думали к берегу прижать. Но он сбросил куртку, бросил автомат и поплыл между льдин. Вертолет за одним не послали, а собаки в воду не пошли: не дурные. Через четыре дня он пришел в казармы своего батальона, вконец отощавший, в темно-синей милицейской шинели. Украл.
За это Плётке было пожаловано сержантское звание и пятнадцать суток отпуска. Вообще таких ребят в батальоне немало. По одному они возвращаются в батальон на сломанных лыжах, в изорванных куртках, иногда с кровавыми ранами."
"Нашу группу захватили в глубоком овраге, отрезав все пути. Нас привезли в казармы полка МВД. Встретили, как старых друзей. Выпарили в бане, накормили, дали сутки отоспаться. Для захваченных групп была заранее освобождена одна казарма, и санитарная часть полка работала только на нас.
В бане солдаты МВД на нас с уважением и испугом смотрят: скелеты.
— Тяжкая вам, братишки, служба выпала.
Не спорим.
