Однако она никогда не ожидала и предательства с его стороны — измены.
— А ты, Алекс, кто? Изменник и лгун.
Будь Алекс мужчиной другого склада, он непременно ударил бы ее. Она видела, как у него чешутся руки. И она почти хотела этого. Может, тогда ее оставила бы эта страшная боль. И, может даже, она порадовалась бы его уходу. Не страдала бы. Не было бы ощущения, что из ее груди заживо вырывают сердце. Заглядывая мужу в глаза, Сьерра не заметила и намека на чуткость или сожаление. Она увидела мужчину, решительно настроенного получить свободу, жаждущего уйти.
— Представление подошло к концу. Фарс под названием «брак» окончен! — злобно выпалил он.
Боль сковала тело Сьерры, она уже почти не могла дышать. Слишком хорошо она знала Алехандро Луиса Мадрида. Даже если она попытается извиниться, ничего не выйдет. Она уже совершила необдуманный поступок — выдала его секрет. Даже если она будет умолять его, это ни к чему не приведет. Никогда он ей не простит. Каждая капелька его горячей испанской крови будет отчаянно сопротивляться.
— Для меня ничего не кончено, Алекс. И никогда не кончится.
Он пересек комнату, открыл дверь.
— А это уже твои проблемы, — бросил он и вышел.
Если бы я могла пожелать кому-нибудь смерти, то пожелала бы ему. Он был дурным семенем, насколько я помню, а вырос задиристым и вероломным.
Лукас подъехал прямо к дому на хорошей лошадке, одетый в хорошую одежду и заявил, что дом принадлежит ему. Я ответила, что он вор и врун. Он расхохотался и ответил, что это не имеет ровно никакого значения. А вот что важно, так это то, что он первенец отца, а я вообще лишена каких-либо прав на наследство. И у него есть письмо от Хайрама Райнхольца в доказательство.
И тут он нагло и без тени стыда заявил: «Но поскольку Джеймс так неплохо поработал на ферме, я буду великодушным и позволю вам остаться на правах дольщиков. А ежели тебе не нравится такое условие, Мэри Кэтрин, можешь катиться прямо в преисподнюю».
Джеймс сказал, что не будет воевать с Лукасом из-за земли. Неважно, что я говорила, он не слушал. Эта земля — мой дом. Я родилась в этом доме. Джеймс пролил на этой земле больше пота, чем Лукас. И теперь эта паршивая овца, мой братец, появляется после стольких лет и говорит, что ферма принадлежит ему. Без драки не отдам.
Джеймс говорит, нет. Он говорит, мы едем в Орегон.
Сегодня Лукас приехал в дом не один, с ним были женщина и мужчина. Все они сидели в повозке. Я встала на крыльце с ружьем, но Джеймс отобрал его у меня раньше, чем я смогла застрелить своего братца. Лукас привел этого мужчину прямо в мой дом. Этого тип теребил свою шляпу в руках и не мог смотреть мне в глаза.
Мне не стало легче оттого, что ему стыдно отбирать у меня дом. Лукас сказал, что у него договор с этим человеком.