Знал бы, что придется находиться в этой тушке больше одного вечера, выбрал бы что-то поприличнее. Орлана или беркута… хотя у них, конечно, с ночным зрением проблемы, вот и пришлось вселяться в такое недоразумение. Еще раз приветствую. Посмотри, пожалуйста, чуть выше и левее.
Паоло послушно посмотрел. Потом еще раз посмотрел, округлив глаза.
— Демон! — рявкнул он раньше, чем мы успели что-то сообразить. И в следующий момент козодой с глухим кудахтаньем шарахнулся в крону, потому что в том месте, где он только что разевал клюв, из ветки торчал паладинский кинжал.
— Как мило, — прокомментировала мне на ухо Элле. — Он бросил нож, мне не показалось?
— Сам такой. Козодоя, что ли, никогда не видел? — возмущенно произнес Филипп, выбираясь из кроны, встопорщивая перья и садясь на три ветки выше. — Хотя о чем это я, конечно, не видел. Ты и в горах-то никогда не бывал.
— Демонское отродье, ты не обманешь меня голосом брата! — выпалил Паоло, доставая второй кинжал. — Инсолье, уводи сестру! Я задержу это чудовище!
И опять мне на секунду показалось, что он немного переигрывает. Ну просто вот такого Паоло я уже довольно давно не видел — он, пока с нами шел, стал почти похож на человека. А тут на тебе — железноголовый паладин снова во всей своей красе.
— Да ладно, ладно! — поспешил объясниться козодой. — Хватит! Я докажу. Никогда не думал, что придется воспользоваться этой информацией в такой ситуации. В детстве ты искренне верил, что божьи коровки должны давать чудотворное молоко. А потому как-то собрал их около сотни и принес мне…
— Стоп! Брат Филипп, это действительно ты? Но кто посмел так тебя изуродовать и превратить в столь отвратительное создание?! Как тебе помочь, брат? Может, избавить от шкуры, как в той истории, и ты снова станешь человеком?!
Вот теперь я был точно уверен. Шаттов Паоло не зря терся возле меня столько времени. Он перенял мои повадки! Это неправильно! Только мне можно издеваться над людьми с такой честной рожей!
Хотя он, кажется, не совсем издевается. Он просто… действительно играет себя прежнего. А сам смотрит ну очень уж внимательно.
— Кры-ы-ы, может, прекратим уже этот цирк? Я был с вами все это время. Всегда. Ты, мой железнолобый младший, серьезно думаешь чего-то добиться этим притворством?
— Тронешь их — и сдирание шкуры покажется тебе легкой щекоткой, — резко изменил тон Паоло. Он реально перестал играть и посмотрел на Филиппа таким взглядом, что мне стало слегка не по себе.
— Какие вы все злобные и серьезные стали.
