— А я могу отследить, — выдал козодой, устраиваясь на одной из наших подушек. — Но предлагать свои услуги не буду.
— Тебя никто и не просит, — буркнул я, метко пнув настырную птицу, чтобы уж совсем не наглела и не лезла к нам в гнездо. Пнул, конечно, слегка, даже перьев не помял — босой-то ногой. — Вали вон в тот угол. Там достаточно тепло.
Козодой удивительно послушно поковылял куда показали. Но уселся там в ворохе тряпок, пристально глядя в нашу сторону. Под прицелом огромных желтых фонарей мы и продолжили приготовления ко сну.
— Ты так и будешь пялиться? — все же поинтересовался я, отгораживая Элле от козодоя собой.
— М-м? Я делал это последние две недели. Привык уже. Не обращайте внимания, ничего не поменялось. Просто теперь вы меня тоже видите.
— Вуайерист пернатый, — обозвала Филиппа жена, впрочем, без малейшего смущения за те безобразия, что мы творили, получается, на глазах у заинтересованного зрителя.
— Кто?! — не понял темный.
— Кто-то нехороший, — проинформировал его Паоло, снова заглядывая в палатку и зачем-то накидывая на птицу свой плащ. Пока тот недоуменно бился, взял сверток в руки и вышел. — Будешь дежурить со мной. Не хочу оставлять тебя наедине с братом и сестрой. Мало ли что ты еще придумаешь. И к тому же нам надо поговорить.
Не знаю, о чем они там беседовали, я заснул. А когда пришла моя очередь нести караул, нахохленный козодой в плаще сидел на ветке, воткнутой в землю у костра, Паоло явно специально для него постарался.
Молча сидел. Прикрыв глаза полупрозрачными веками. Смотрелось еще жутче, чем когда он таращился в открытую.
— Хотел бы — убился бы о первое же дерево. — Я пожала плечами и протянула птице еще одну полоску мяса. Завтрак заканчивался. — И замерзнуть ночью насмерть тебе никто не мешал. Сам в тепло полез. Значит, не так уж тебе страшно оставаться птицей и зачем-то обязательно нужно таскаться за нами хвостом.
— Это ты просто самоубиваться не пробовала. Или сдыхать от голода. Или замерзать насмерть, — разглагольствовал Филипп, лапой придерживая корм и отщипывая своим жутким клювом от него по волоконцу мяса.
— Умирать пробовала. Неприятно, но не смертельно.
— Ты сама слышишь, что несешь?
— Я слепая, а не глухая. Конечно, слышу. И ночью слышала, что ты тут пытался втереть брату Паоло. Мелковато для главного злодея, между прочим.
— Ну тогда слушай дальше — ты умерла легко. Быстро. Бац — и без мозгов. А вот попробуй замерзнуть до смерти или голодать до того же состояния. Часы и дни мучений.
