И как вы мне за это платите! Перья из хвоста выдираете! Пинаете и палки кидаете!
— Если бы я не знала, какая ты сволочь, даже поверила бы в искренность твоего кудахтанья.
— Ну и ладно, — бросил кривляться пернатый гад. — Давай серьезно. Чего ты хочешь? Не просто так пригласила меня задержаться в этом тщедушном птичьем тельце и действовать вам на нервы.
— В идеале? Тебе не понравится.
— Догадываюсь. Поэтому давай сразу реальный вариант. Желательно прибыльный для всех сторон данной сделки.
— Тихо! — вдруг приказал Паоло, пробиравшийся по тропе впереди всех. Тяжелый конь под ним послушно застыл, сжатый мощными коленями.
— О, какие зверушки, — прокомментировал Филипп, привстав на роге и вытянув шею. — Голодные, небось.
— Твоих рук дело, гнида? — прорычал Инсолье, спрыгивая со своей лошади и обнажая меч. Он быстро просквозил мимо нас с кабаном и встал на тропе рядом с Паоло, загородив всю компанию от чего-то неприятного прямо по курсу. Я, увы, даже нитями не смогла обрисовать, что там такое, за скальным уступом.
— Ага, как же. И чума на островах по моей вине, и коровы в предгорьях передохли по ней же. А, точно! Икоту пьяницам тоже я насылаю!
— Заткнись, командир, — коротко приказал Паоло. — Подержи лошадей. Соль, твои двое левых.
— Сам такой. Меня зовут Инсолье! Хорошо, — отозвался муж.
— Чем я их должен подержать? — недоуменно спросил у меня козодой, для наглядности развернув крылья. — Не, ну я, конечно, попытаюсь, из солидарности. — Птиц демонстративно уселся на седло битюга. И взъерошил перья.
— Не лезь. Он до сих пор называет тебя командиром, заметил? — Я задумчиво, но довольно шустро сползла со свиной спины и подцепила поводья спокойного как танк битюга. Сунула в пасть кабану, тот понятливо сжал их зубами. Я же пошла ловить осла и кобылку мужа, чтобы их поводья тоже вручить Хрюше. Если кто и удержит скотину на узкой тропе, так это только нереально сильный кабан.
— Ага. Только не воспринимает, — удивительно рационально отозвался козодой.
— Это потому, что рожа у тебя сейчас страшная. И на командирскую не похожа. В остальном — скотина ты, еще раз говорю. Этот человек тебе доверял и ничего плохого не сделал.
— Так и я ничего такого не сделал. Разве ему сейчас плохо?
— Разве не ты пытался убить его руками моего мужа?
— Руками твоего мужа можно только дурь дурацкую натворить. Мало я ему всыпал. А мне нужно было убрать из ордена единственного человека, которого я хочу сохранить для себя. Заодно и мысли чуточку взболтать.
