Вытягивающее жизнь черное проклятие. Могильный холод на твоей груди.
Как же я раньше не подумала об этом. Ведь много лет назад так же мучилась и я сама, тогда еще шестилетней малышкой. Боль в груди такая, словно ты выдыхаешь смертельный холод, в то время как легкие словно горят в огне, кошмары, обмороки, постоянный страх. Все это лишь внешнее проявление черной албасты.
– Ксана, твоей матери плохо! – Глаза отчима стали как никогда испуганными.
– Я знаю. Поэтому и прошу. Эта черная тварь взялась за матушку серьезно. Или мне удастся ее сейчас спасти, или сегодня последняя ночь.
– Ты можешь? – проскользнула надежда в его голосе.
– Надеюсь. Избавиться от албасты можно только двумя способами. Один выманить ее новой жертвой. Например, переключив внимание с ребенка на достаточно крупное животное, как было со мной. А потом убить, разумеется. Но это только в том случае, если жертва не выбрана преднамеренно и албасту не направляли. Что-то мне не верится в подобное. Слишком много зависти, слишком много черноты вылито на матушку этими стервозными дурами и старыми кобелями, до сих пор домогавшимися ее. И не надо так смотреть, господин Илуш. Я знаю, как вы ее защищаете от разных подонков.
– А какой же второй способ? – с любопытством и без грамма раскаяния посмотрела на меня одна из тех распроклятых стерв.
В ответ я улыбнулась. Меж губ с давно смазанной помадой скользнул раздвоенный язычок.
Выхватив у одного из благородных господ, занятого поддержкой нервной особы, длинную, богато украшенную саблю, я уже более откровенно нахмурилась:
На кончиках пальцев засветились колдовские огни. Средним пальцем обведя в воздухе круг, чуть толкнула его в направления матери, и он покорно лег на пол, расширившись до нужных размеров. Взмах пятерней – и сразу несколько охранных кругов ложатся по большему периметру вокруг нас, отделяя просторную площадку. Еще несколько пассов – и на пол падают пентакли вызова.
– Улшансуна, улшансуна албасте. Мишь фасана!
Темное облако начало приподниматься над грудью мамы. Повеяло холодом и в то же время жаром преисподней. Она встала передо мной как самый страшный детский кошмар – обнаженная, иссохшая женщина, с черными, свисающими до самых колен волосами, единственным красным глазом, горящим в вечной ненависти ко всему сущему. Да уж, если желтая албаста безобразна, то эта просто ужасающа. То ли застарелая грязь, то ли корка крови, то ли угли из самого Тантраса покрывали ее уродливое, костлявое тело. Обвислые груди закинуты за спину. На руках закрученные, как улитки, ногти.
Со стороны публики послышались крики, – кажется, несколько непредусмотрительных дам упали в обморок, остальным любопытство оказалось важнее.
– Нет, ангел небесный. Что, похожа? – развела я руками.