Встретившись с первой страницей "Альчности", вы неизбежно окажетесь в центре жестокой борьбы между нравами и желаниями. Эта книга кипит алчностью героев, которая заставляет читателя трепещать от неравновесия и решительности. Погружайтесь в атмосферу драмы и стремления, где каждая мелочь становится ключом к повышению или падению....
Испытанное ею физическое, умственное и эмоциональное удовлетворение было безмерным. За последние сутки каждая частичка ее существа почувствовала себя обновленной и опять стремилась к жизни. После событий последних двух лет освежающий и глубокий сон казался совершенно незнакомым ощущением. Наконец-то Мак наслаждалась чувством безопасности. В мир снова вернулся свет, и безбрежная радость переполняла ее.
Проснувшись, Мак лениво перекатилась по постели к телефону и позвонила отцу.
Трубку взяла Энн.
— Привет, Энн.
Похоже, Энн проводила немало времени, свободного от психиатрической практики, в Ванкувере, присматривая за Лесом. Этот серьезный шаг заставил Мак улыбнуться. Обычно дочерям не нравится, когда место их матери, даже покойной, занимает другая женщина, но и жить, видя, как отец без посторонней помощи сражается с одиночеством, им тоже нелегко. Макейди испытала большое облегчение, увидев, как расцвел безутешно вдовевший отец.
— Мак, как приятно слышать твой голос, — обрадовалась Энн.
— Да, я думаю, все ужасно обрадованы. Все, кроме его адвоката.
— Вчера ты, наверное, откупорила несколько бутылок шампанского.
Мак усмехнулась:
— Да, именно этим мы и занимались.
Все кончилось. Наконец-то все кончилось.
— Не клади трубку, я позову отца. Я знаю, ему не терпится с тобой поговорить…
— Мак, — послышался голос отца. Наверное, он взял трубку в своем кабинете.
— Привет, папа, как ты себя чувствуешь?
— Отлично, отлично. Как там у тебя дела?
— Ну, ребята, вы пока поговорите, — вмешалась в разговор Энн. — Было здорово поболтать с тобой, Мак. Надеюсь, мы скоро увидимся. Береги себя.
— Спасибо, Энн. — В трубке щелкнуло: Энн дала отбой. — Дела идут, папа. Все замечательно. Не могу передать, как приятно чувствовать, что с плеч свалился этот камень. Оказывается, он давил на меня куда больше, чем я думала.
— А что за слухи о возможном смягчении приговора? Ты об этом уже слышала? — Слова Леса обрушились на Мак словно гром с ясного неба.
— Что? — Она подскочила в постели."
"— Поговаривают, что судейские крысы затевают нечто подобное.
— Папа, о чем ты говоришь?! — К Мак мгновенно вернулась давняя тревога. Одной мысли о том, что с заключением Эда в тюрьму возникнут проблемы, хватило, чтобы ее непрочное счастье вновь сменилось страхом и растерянностью.
