Встретившись с первой страницей "Альчности", вы неизбежно окажетесь в центре жестокой борьбы между нравами и желаниями. Эта книга кипит алчностью героев, которая заставляет читателя трепещать от неравновесия и решительности. Погружайтесь в атмосферу драмы и стремления, где каждая мелочь становится ключом к повышению или падению....
Если они с Энди снова станут встречаться, на этот раз всерьез, возможно, теперь они смогут разрешить свои географические проблемы. Понадобится некоторое время, чтобы понять, выйдет это у них или нет.
— Не знаю, пап, — призналась она. — Все произошло слишком быстро. Я должна… задержаться здесь на какое-то время.
«Я не хочу возвращаться домой, пока не хочу. До тех пор, пока не решу дела с Энди».
— Ты снова проводишь много времени с Флинном, не так ли?
— Да, папа.
От него ничто не ускользнет. Почему он всегда обо всем узнает?
— Будь осторожна, Макейди, — попросил отец, страдая от того, что между ним и старшей дочерью растет пропасть, хотя замечал в ней и свою собственную замкнутость и нравственный максимализм покойной жены.
Все это бесконечно его тревожило.
Глава 17
Они идут.
Когда полицейские приехали в Лонг-Бэй забрать Эда Брауна из одиночной камеры, он ждал, сидя на краешке койки, полностью одетый, смиренно сложив руки на коленях. Было четверть двенадцатого.
— Хорошо, ступай.
Эд старался не встречаться взглядом с Тюремщицей. Он не сводил глаз с собственных ног, стараясь выглядеть как можно более спокойным и покорным, и, медленно выпрямившись посреди камеры, сложил руки за спиной, как ему было велено.
Он ждал, сосредоточив все внимание на ритме дыхания.
Вдох.
Выдох.
Вдох.
Выдох.
Спокойно.
Эд не мог позволить какой-нибудь мелочи случайно испортить его детский восторг при виде того, как осуществляются тщательно продуманные планы.
Позади звякнула тюремная дверь, открылся засов. Потом послышались тяжелые шаги людей в обуви на резиновых подошвах — Тюремщицы и двоих охранников. Они взяли его за запястья и заковали в наручники, причинив боль. Без сомнения, это нарочно сделала Тюремщица. Эд надеялся, что она не переборщила, играя роль. Он заметил, что сегодня Сьюзи не намазалась своими тошнотворными духами, которыми она пользовалась в последние недели, несомненно, ради него.
"Его развернули. Тюремщица заговорила вновь:
— Это старший сержант Льюис, старший констебль Кассиматис и констебль Хузиер.
