Автор
В этой драматической истории оскорбленный мужчина не может забыть унизительного прошлого и теперь несет непреодолимую ответственность за свои поступки. Его гнев и боль вызывают отвращение, но он не способен остановиться перед тем, что бы дать импульс своей перерожденной психике....
— Чш-ш-ш, я не сделаю больно, — вгрызается в мою шею.
Целует, всасывает в рот жилку, дотрагивается языком. Такие ощущения, Господи... Каждый волосок становится дыбом, по телу разливается тепло и приятная слабость.
Он тянет меня к кровати. Не соображаю, как оказываюсь под мощным и горячим телом Саши. Не хочу думать. Лишь поддаюсь и позволяю сделать ему все, что он пожелает. Я оказываюсь без одежды. Он тоже. Это безумие. Я даже уверена, что через несколько часов буду стыдиться, что так быстро сдалась ему, но все равно я не могу отказаться от этого удовольствия.
— Алин, — он смотрит в мои глаза. Взгляд нерешительный. Хочет о чем-то спросить, и я уже догадываюсь о чем.
— У меня никого не было, — отвечаю тихо. — Никогда.
Он утыкается в мою шею и дышит... Дышит. Снова целует, касается моего тела руками, вжимается в меня. Аккуратно так.
Затаив дыхание, я крепко зажмуриваюсь. Понятия не имею, будет ли больно. Хотя девочки всегда говорили, что первый раз бывает не очень приятным.
— Люблю тебя, девочка моя, — шепча, просовывает руку между нашими телами и касается пальцем того места, где очень горячо.
Ни о чем не думаю. Лишь о том, что он мой. Что я — его. Что он мой первый. И, конечно же, последний. Больше я никогда в жизни никого к себе не подпущу. Без капли сомнений.
Глава 11
Присаживаясь на диван в гостиной, я прокручиваю в голове, под каким поводом попросить разрешения у отца вернуться домой чуть позже. Иначе он разозлится, если вдруг я опоздаю.
Саша не трогал меня несколько дней после нашего первого раза. Сказал, что не хочет навредить мне, сделать больно. За что я полюбила его еще больше. Он такой заботливый... Такой нежный и ласковый, что я просто таю, как мороженое, когда вижу его.
Выпрямляю спину и смотрю на отца, спускающегося по лестнице. Одет в черный дорогой костюм, строгий босс, он хмурится при виде меня. Знает ведь, я не просто так жду. Иначе смылась бы перед тем, как он отправится на работу.
— Доброе утро, Алина.
— Доброе, пап, — резко встаю с места и иду к нему, крепко-крепко обнимаю. От папы так пахнет, что голова кружится. Не зря мама становится нежнятиной рядом с ним.
