Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
И совсем хорошо было фабричной верхушке: если поселковую дорогу укрепили только гравием, то путь от проходной до закрытого коттеджного поселка выложили полноценной брусчаткой. Причем так хитро, что, к примеру, снег с нее сдувался ветром. А вода или впитывалась, или скатывалась на обочины. Против жидкой грязи, конечно, средств не было, но и она на дороге почти отсутствовала — все же людей в поселке проживало очень мало, едва-едва полная сотня наберется. В отличие от фабричного поселка, который распирало прямо как на дрожжах. Каждый день у заводской управы толклись и кучковались люди, приехавшие попытать счастья. Крестьяне, оголодавшие за зиму до такого состояния, что решились оставить привычный уклад жизни и свою землю — уж лучше сорваться в полную неизвестность, чем гарантированно помереть на пороге родной избы. Мастеровые, прибывшие в поисках лучшей жизни из Питера, Тулы, и даже Москвы — слухи о Сестрорецкой фабрике, конечно же, врали, но вдруг все-таки не во всем?
В некотором отдалении от управы жались друг к другу молодые девушки и женщины, так же набравшиеся смелости попытать своего счастья. Объединяли их, незнакомых до сего дня друг с другом, сразу два обстоятельства: во-первых, все они пришли из окрестных сел и деревенек, а во-вторых, никому они там особо и не были нужны. Бесправные сироты, молодые вдовы… Короче, лишние рты, от которых пользы — чуть, а кормить надо каждый день.
— Плохо.
Сонин, уже полчаса зачитывающий свой ежемесячный доклад по фабрике, и вполне обоснованно подозревающий, что его прекрасно слышат, но при этом абсолютно не слушают, замолк на полуслове и встрепенулся.
— Простите, Александр Яковлевич?..
К его радости, начальство наконец-то отвернулось от окна (вот интересно, что там можно разглядывать так долго?) и вернулось на свое законное место.
— Я услышал вполне достаточно, благодарю.
Управляющий немедленно закрыл папку с докладом, отложил ее в сторону и уставился на князя взглядом, в котором в равной доле сквозило и внимание, и преданность.
— Значит, у нас уже сейчас ощущается недостаток инженеров и управленцев среднего и низшего звена для новых предприятий.
— Именно так, Александр Яковлевич.
— Что же будет, когда заработают заводы в Кыштыме и Коврове? Вернее, как же они будут работать, с половинным инженерно-техническим составом? Пожалуй, что и никак. М-да!
Рука Сонина словно бы сама по себе потянулась к папке, готовясь придвинуть ее обратно.
— Ну что же, Андрей Владимирович, благодарю за доклад.
Папка осталась на месте, а рука осторожно поправила галстук. Раз распоряжений не последовало, значит, решение этой проблемы фабрикант берет на себя.
