Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
А то двое привокзальных городовых, на глазах у которых буквально за пять минут собралась почти тысячная толпа народу, едва с ума не сошли, пытаясь понять — это уже бунт, или просто массовое помешательство?
Донн, донн, донн!
Мелодичные удары курантов разнеслись по кабинету, и словно бы эхом отдались в дверную филенку.
Тук-тук-тук!
— Александр Яковлевич, можно?
Полноватая и при этом очень миловидная женщина средних лет величаво вплыла в помещение. Остановилась, развернулась, и построжевшим взглядом проводила от двери и до стола молоденькую разносчицу, которой нынче доверили принести и расставить хозяйский обед. Который, между прочим, никто и не приказывал принести именно в кабинет. Впрочем, заведующая фабричной столовой в таких приказах и не нуждалась — хватало и собственного разумения, за что и была ценима как начальством, так и подчиненными.
— Благодарю, Серафима Степановна.
Неторопливо освоив нехитрое, но очень сытное меню, князь негромко звякнул колокольчиком, кое-как выбрался из удобного кресла и похромал вглубь кабинета. Не обращая никакого внимания на звяканье убираемых тарелок у себя за спиной, он мягко провел рукой по содержимому своего бара, задержал пальцы на любимом ликере из вишни… И осиротил-таки бар сразу на полную бутыль.
""Так-с, на чем я остановился? Вроде бы на котлете. Тьфу ты! На фабрике я остановился! Хм-хм, снижение… Незначительное, будет компенсировано всего через два месяца. Вот московское купечество обрадуется! Девять новых, да тринадцать ""старых"" — аж двадцать два цеха на них работать начнет, да в три смены. Глядишь, самое малое на полгода от меня и отстанут со своими — мало, мало, давай еще!""."
"Закрылась одна папка, и тут же под рукой у Александра оказалась вторая, и содержимое ее было не менее интересным: в ней находился не больше ни меньше как полугодовой отчет директора Русской аграрной компании господина Лунева-младшего. Разумеется об успехах. И конечно же, последних было очень много. И в скупке земель, кои обходились слегка дешевле, чем предполагалось — все-таки разгоревшаяся война ""тарифов и акцизов"" между империей Российской и Германской, довольно-таки сильно ударила по всем, кто торговал хлебом. И в особенности по мелким помещикам, разоряющимся через одного из-за упавших вдребезги цен на зерно.
""Вот уж по кому никто плакать не будет. В свое время бездарно промотали выкупные от крестьян, теперь еще и имения лишатся — а привычка к красивой жизни все равно останется. Балласт империи!"".
Успехи у Арчибальдовича были и в определении мест, где встанут перерабатывающие центры, и в приискании необходимого минимума узких специалистов вроде агрономов, и многого прочего… Но особенно успешно им осваивались все средства, что выделялись на все это великолепие.
