Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Опять тонко прозвенел хрусталь, принимая в себя очередную порцию ликера, и снова оказалось в руках письмо Лазорева — а его просьба о дополнительном финансировании перекочевала в ежедневник князя.
""Что там дальше, надеюсь без сюрпризов? Подружился с Хатебуром, главным инженером З.И.Г. Ну, это было ожидаемо, два фанатика не могли не найти общий язык. Предложения о сотрудничестве с Швейцарской промышленной компанией? Даже и не предложения, а намеки на них? И это тоже ожидаемо, хотя и неприятно. Что же, запомним, и отомстим аналогичным образом, хе-хе. А в целом все хорошо, скоро вернусь, не терпится приступить, и так далее. А уж как мне не терпится, дорогой мой Аркадий Никитич, получить с Коврово хоть какую-нибудь продукцию! Впрочем, о чем это я — там же скоро начнут массово клепать кинокамеры и кинопроекторы! Ну что же, пусть маленький, но почин"".
Все папки и укладки на столе улеглись ровной стопкой, все — кроме тех самых, с непонятными надписями. Открыв первую, Александр бегло пробежался по содержимому взглядом и задумался. Месяца три назад он выбрал время и еще раз навестил славное своими традициями и семейной преемственностью заведение Ганса Хотингера. Немножко поговорил с управляющим, немножко попил дорогого вина… И немножко открыл два анонимных трастовых фонда, на счета которых сбросил кое-какие деньги и все свои акции иностранных компаний. О чем не знаешь, того нельзя отобрать — не так ли? В Шаффхаузенкантональбанке так же появился новый именной счет, на который медленно, но очень верно стали ""переезжать"" все рентные выплаты, принимаемые доселе Русско-Азиатским банком — кроме тех, что имели российское происхождение. Последних же как раз и получалось двести тысяч. В год. Тоже, знаете ли, немало, причем по самым взыскательным меркам — но, вместе с тем, на фоне некоторых фамилий, ничего особо выдающегося. Те же Юсуповы со своих владений и предприятий получали годовой ренты на полтора миллиона, тратили из нее тысяч семьсот-восемьсот — и все считали это вполне нормальным. Одновременно, завидуя такому достатку всеми фибрами души.
""Недаром к Зинаиде Николаевне принцы да герцоги сватались — красивая, богатая, утонченная… Правда, вдобавок еще и умная, но это, по всей видимости, готовы были терпеть. Так, что-то я отвлекся!"".
Вообще, касательно своих капиталов Александр как-то даже неожиданно для самого себя впал в тяжелейшую паранойю — ну вот не верилось ему, что его состояние и заводы не мозолят кому-то жадные глаза, и все тут.
