Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Босяцкое уважение, оно тоже кой-чего стоит!
Так что когда к нему на квартиру прибежал мальчишка-посыльный, Дмитрий Павлович с легким сожалением отложил в сторонку ""Этюд в багровых тонах"" гениального Артура Конан Дойля, перечитываемый уже в четвертый раз, и спокойно подхватил свой ""дежурный"" саквояж. Спустился с третьего этажа полицейской части (ибо жил двумя этажами выше официального места работы), после чего неспешным шагом и всего за семь минут добрался до одной из достопримечательностей Хитрова рынка — трактира с высоким и поэтическим названием ""Сибирь"". Сие почтенное (особенно для опытных карманников и крупных скупщиков краденого) заведение издавна служило многим ""деловым"" людям своеобразной трудовой биржей. Здесь они всегда могли отдохнуть душой и телом, узнать последние новости и слухи, договориться о совместной ""работе"" с более удачливыми коллегами, взять хорошую наводку на богатый дом или квартирку, попросить небольшое вспомоществование после возвращения из тюрьмы…
— Ну-с, Федот Иванович, что у вас случилось, на сей раз?"
"Дюжий городовой по фамилии Рудников в один затяг докурил папироску, щелчком пальцев отправил опустевшую гильзу прочь, и (не забыв предварительно поздороваться) довольно-таки равнодушно ответил:
— Да как обычно у нас, Дмитрий Палыч. Поножовщина.
Зайдя вслед за полицейским чином в ""Сибирь"", по случаю произошедшего в ее стенах практически безлюдную (сам трактирщик да несколько его служек приглядывали за порядком — а за ними самими наблюдал второй городовой), Кувшинников привычно скинул сюртук, скатал его подкладкой наружу и аккуратно уложил на верный саквояжик.
— Что ж, приступим к осмотру.
— Доброго утречка вам, Дмитрий Павлович!
Подтянувшийся поближе городовой Лохматкин почтительно поздоровался, и небрежно махнул своей ручищей куда-то вглубь полутемного помещения.
— Чернявый и два его дружка вон там — зарезали их, как курчат. Еще один в закутке лежит, рядом с задним выходом. Похоже, убежать хотел, да вот не повезло бедолаге. Остальных помяли немного, но шкурка целая, жить будут.
Миновав полдюжины потерпевших (заодно являвшихся вроде как ценными свидетелями), стоически дожидавшихся того светлого момента, когда их осмотрят, и быть может даже подлечат, представители власти и медицины добрались наконец до места происшествия. Где тут же и разделились: почитатель Шерлока Холмса и доктора Уотсона вооружился большой лупой и принялся за осмотр, а коллега инспектора Лестрейда равнодушно подпер собою стенку и приготовился немного подождать. Равнодушно — потому что трупов он уже насмотрелся во всех видах, и давно уже ничему не удивлялся.
