Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Александр Агренев. Трилогия (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Современник попадает в тело молодого офицера Первого Павловского училища в чужом мире. Перед ним открыт выбор: следовать судьбе или переписать её заново. Но каждое желание чревато непредсказуемыми последствиями. Эпическая трилогия о выживании, амбициях и цене перемен.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
«Повыше стал. Поплотней и на качка немного похож, что ли? Вон какие плечи. Уже не мальчик, но мужчина».
Отражение показало молодого и уверенного в себе офицера, в дорогом даже на беглый взгляд мундире, с бронзовым загаром на слегка скуластом и оттого хищном лице. И самое главное – глаза. Золотисто-желтая радужка сверкала живым янтарем и являлась вдобавок настоящим индикатором душевного состояния князя: когда он был спокоен или веселился, то они принимали медовый оттенок, а когда был раздражен или сердит – на всех смотрели светло-желтые глаза лесной рыси.
«Здравствуй еще раз, корнет-князь…»
Глава 19
Само награждение запомнилось Александру длинной и необычайно скучной речью, которую добрых полчаса толкал (без бумажки и подсказок, между прочим) генерал-майор Франтц. Торжественность момента не ощущалась вообще, и приходилось постоянно следить за собой: зевать хотелось неимоверно! Вчера он полночи проворочался в постели, пытаясь составить жизнеспособный план. Кое-что уже, конечно, вырисовывалось, и достаточно важное: к примеру, он довольно точно оценил состояние семейства Ягоцких. Несмотря на то что Кшиштофа по праву именовали купцом-миллионщиком, реальный максимум (то есть то, что он в состоянии быстро собрать) для него составлял пятьсот тысяч: вот в эту сумму и будет оценена живая и почти целая тушка его сынка. Сразу после вручения наград был заявлен бал, и участие в нем отличившихся было строго обязательно: как не отнекивался князь Агренев, подполковник и слушать его не стал, только пожурил снисходительно:
– Что же вы стеснительный такой, корнет?
Этот бал сильно отличался от предыдущего: и зала была украшена заметно лучше, и участники другие. Основную часть публики составляли молодые, бледно-анемичные девицы (увы, солнечный загар был сильно не в моде) под бдительным присмотром мамаш, откровенно выглядывающих перспективных кандидатов в мужья. Затем шли офицеры, украдкой косившиеся и облизывающиеся на наиболее эффектных «кобылок». Совсем немногочисленную группу составляли чиновники. Побродив между публикой, разделившейся на мелкие группки «по интересам», князь прикинул, сколько ему еще полагается здесь торчать, и неподдельно загрустил."
"«На награждении зевать хотелось, а здесь и вовсе с тоски помереть можно. Светская жизнь, чтоб ее».
