Как старый подпоручик из обедневшего рода, отчаянно ищет счастье в провинциальном Ченстохове, герой стал молодым студентом военного училища за чужим телом. Безграмотность и невежество окружающих лишь добавляют сложности для его борьбы за выживание, когда катаклизм сменил мир на другую карту....
Впрочем, оно очень быстро прошло, почти не оставив следа:
— Геннадий Арчибальдович, у вас есть ко мне какие-либо вопросы? Просьбы?
— С вашего позволения, Александр Яковлевич, одно небольшое уточнение. В детских лагерях будет крайне необходим женский персонал. Могу ли я, хотя бы на первое время, привлечь молодых родительниц?
— Мне кажется, что это можно сделать и на постоянной основе. К тому же, детям будет явно проще привыкнуть к незнакомому окружению и порядкам, если рядом с ними…
— Князь!
Будь Александр в более уравновешенном состоянии, то наверняка перетерпел бы и это.
— Позвольте мне представить Альфреда Альфредовича фон Вендриха, главного инспектора министерства путей сообщения.
Сам чиновник, за время этого короткого монолога, успел пройтись глазами по фигуре молодого аристократа. И остался вполне доволен увиденным. Слухи оказались правдивы! Для своих двадцати четырех лет сестрорецкий фабрикант держал себя очень серьезно, и в его обществе буквально витало ощущение по-настоящему БОЛЬШИХ денег, и прилагающихся к ним высоких связей — а посему, такое знакомство определенно стоило всемерно укреплять и развивать.
— Я вынужден еще раз повторить свой отказ, господа.
Раздосадованный, причем уже второй раз подряд, гвардеец не удержался:
— Право же, князь, в Петербурге вы были более общительны!
Ведрих молчаливо поддержал это утверждение соответствующим выражением лица.
— Дело в том, капитан.
Аристократ, слегка опустив голову и словно бы о чем-то задумавшись, сделал несколько шагов навстречу офицеру и чиновнику. Приблизившись же на расстоянии вытянутой руки, поднял лицо и вежливо продолжил:
— Что я не понимаю, что именно вы с таким шумом и задором отмечаете. Голод и крайнюю нужду, постигшие вот уже семнадцать губерний? Или же то.
Абсолютно спокойный взгляд холодно и равнодушно скользнул по оторопевшему от таких слов чиновнику.
— Что этот господин, прибывший навести порядок с перевозками зерна, так и не удосужился приступить к исполнению своих обязанностей?
— Да как вы смеете! Сударь, вы хам и…
Плюх!
Резкая пощечина, с неимоверной легкостью сбившая фон Вендриха на колени, помешала ему закончить свою мысль.
— Князь, что вы себе позволяете!..
