», проводили ее долгими взглядами.
Местные красавицы тоже не преминули окинуть графиню придирчивыми взорами, с облегчением отметив, что она на сей раз слишком буквально истолковала просьбу Чернятиной. Графиня Волоцкая явилась на праздник без украшений, в простеньком кокошнике, косы перевиты всего лишь атласной лентой, сарафан, хотя и украшен искусной вышивкой, но шит не по заказу, а чуть ли не взят взаймы у собственной горничной. Правда, на ногах у нее были изящные, украшенные тиснением и стеклярусом сафьяновые сапожки, но этой чудачке ничего не стоит пожаловать на званый вечер и в лаптях.
Не обращая внимания на осуждающий шепоток за спиной, она носится верхом в мужском седле и в мужском костюме по своим угодьям в компании этих жутких абреков-черкесов. Хорошо, не догадалась и на праздник явиться в их сопровождении!
Саше действительно было мало дела до пересудов окрестных кумушек. С утра до вечера она пропадала в полях, знакомилась с состоянием дел в имении, которые, несмотря на плодородные земли и множество дополнительных промыслов, в последние годы шли хуже некуда. Конечно, сказались тут и болезнь деда, и жульничество приказчиков; ей понадобился чуть ли не месяц упорных трудов, чтобы разобраться во всей системе воровства и обмана, которую отладил управляющий Степан Глушков. Записи в окладных, оброчных и доимочных книгах велись так безграмотно, вернее, намеренно запутано, что Саше пришлось отставить в сторону все дела и за неделю, к величайшему неудовольствию и удивлению Степана, эту китайскую грамоту разгадать. Потом в кабинете хозяйки состоялся долгий разговор с ловким управляющим, после которого он, как ошпаренный кот, пронесся по коридорам барского дома, долго не мог попасть в стремя и в конце концов повел своего жеребца с хозяйского двора в поводьях. На следующий день пришел черед проворных приказчиков, и что уж такого им наговорила молодая графиня, но только назавтра в господской конюшне появились две дюжины новых лошадей, в амбарах пополнились запасы ржи, овса и пшеницы и другого добра, начиная с конской сбруи и кончая свечами и глиняной посудой.
Сам же Глушков вынужден был покинуть крепкий, срубленный из добротного леса дом в центре села и переселиться с семьей в небольшой флигель на усадьбе, чтобы быть всегда под рукой у хозяйки. К всеобщему удивлению, она не выгнала и не наказала плетьми вороватого управляющего и даже пообещала дать ему вольную, если за три года он поможет ей привести хозяйство в порядок.
