Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа.
— Бор, у Саши голова кружится, — без предисловий выпалил оборотень, — я не паникую, я спрашиваю, что делать… Да, не волнуюсь я… Вот, если ты такой умный, то приди и разберись, что с ней, — процедил он, играя желваками, — ладно, ждем.
То, что Глеб чувствовал, внушало ему тревогу. Саша боялась. Что-то произошло в его отсутствие. Мужчина не мог точно сказать, откуда ему это известно, но страх своей пары он ощущал очень четко. Страх и отчаяние.
— Саш, скажи мне, что тебя беспокоит? — пытался выяснить он.
Ага. Нашел, кого спрашивать! Когда такое было, чтобы Александра сама, добровольно, призналась хоть в чем-то? Вот, и сейчас промолчала. Глеб гладил ее по волосам, пытаясь успокоить, но напряжение, сковавшее девушку, не проходило.
Борис пришел быстро.
— Ну, что тут у нас? — весело поинтересовался он у Саши.
— Все хорошо, — спокойно ответила Александра, — Глеб Александрович зря вас побеспокоил, со мной все в порядке.
— Ну, раз уж я здесь, давай-ка я тебя осмотрю, — улыбнулся ей Нелидов, — а Глеба Александровича мы попросим выйти.
— Никуда я не пойду, — резко ответил Оборский.
— Глеб, — протянул Борис, укоризненно глядя на племянника.
— Ладно, — недовольный альфа неохотно вышел из комнаты.
— А теперь, Александра Павловна, скажите-ка мне откровенно, что случилось? — врач пристально посмотрел на девушку.
— А ничего не случилось, любезнейший Борис Анатольевич, — в тон ему, ответила Саша, — просто, у нашего многоуважаемого Глеба Александровича — прогрессирующая паранойя. Ему все время кажется, что со мной что-то не так. Мало того, что я сижу взаперти уже полгода, так еще и вздохнуть не могу, без его ведома! Я устала, мне это все дико надоело! Я хочу уехать отсюда! — с каждым словом, Саша все больше и больше распалялась и, под конец, просто заплакала, не в силах сдержать накатившую истерику.
Дверь комнаты распахнулась, и Оборский влетел внутрь, кинувшись к Александре.
— Саша, ну, что ты? Что произошло? — он обеспокоенно смотрел на свою пару, не в силах понять, почему она рыдает.
— Бор, что ты ей сказал? — рычал он на Нелидова, — ты ее обидел? Да, что вы молчите?
Саша подняла голову и посмотрела на врача.
— Вот, видите, о чем я? Он же мне вздохнуть свободно не дает! Он всегда рядом! Я устала от этого! Я домой хочу! Отпустите меня, пожалуйста!"
"Девушка рыдала, не в силах справиться с собой. Звонок Алины подвел черту под ее расслабленным, бездумным существованием. Обида, горечь, неуверенность — все это прорвалось и нашло выход в обильных слезах.
