Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
"
"— Глеб Алекса-а… — девушка не сумела договорить — Оборский проворно закрыл ей рот поцелуем и, легонько прикусив губу, поправил: — Глеб. Ночью у тебя это прекрасно получалось. Чтобы больше никаких Александровичей я не слышал, — и принялся исступленно целовать припухшие губы жены. Саша горела, стонала, извивалась в крепких руках. Ее тело беспрекословно подчинялось умелому напору мужа, заставляя девушку забыть обо всем, а Глеб, доводя ее до грани немыслимыми ласками, вынуждал просить о большем. И она просила. Кричала, срывая голос, молила о пощаде, но сладкая пытка все длилась и длилась… Последний всхлип… и восхитительная истома разлилась по телу Саши.
Однако мир не забывал о них и вскоре, Оборскому пришлось вернуться к действительности.
Деликатный стук в дверь прервал утреннюю идиллию супругов.
— Кто? — недовольно буркнул оборотень.
— Глеб, к тебе гость, — прозвучал из-за двери голос Метельского.
— Подождать не может?
— Боюсь, что нет, — хмыкнул Алекс.
— Буду через пять минут, — отозвался мужчина и встал с постели, не удержавшись и еще раз поцеловав, напоследок, Сашу.
— Лежи, — шепнул он девушке и направился в ванную. Спустя пару минут, одетый и собранный оборотень покинул спальню жены.
Глава 20
— Павел Владимирович, — невозмутимый Оборский поздоровался со вставшим, при его появлении, мужчиной и прошел к столу, — чем обязан?
— Я хочу увидеть свою дочь, — сумрачно ответил Станкевич, усаживаясь в глубокое кресло.
— Прямо сейчас? — удивился Глеб.
— Хотите сказать, она еще спит?
— Боюсь, что да, — развел руками Оборский, — все-таки, семь утра.
— Насколько я знаю, ее рабочий день начинается с шести, — усмехнулся полковник.
— У вас устаревшие сведения, — скупо улыбнулся Глеб, — Саша больше не работает.
— И что же она делает в вашем доме?
— Она моя жена, а потому, может делать все, что угодно.
— И даже покинуть его?
— Павел Владимирович, к чему эти вопросы? Вы хотите увидеть Сашу? Хорошо. Только, тогда вам придется подождать. Я схожу за ней, — Оборский вышел из кабинета, а Станкевич проводил оборотня долгим, задумчивым взглядом.
Когда, спустя полчаса, Глеб вернулся вместе с женой, полковник все так же сидел в кресле.
