Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
— Это так важно?
— Ну, не то, чтобы важно, просто, интересно…
— Сто двадцать семь, — отрывисто ответил Оборский.
Саша с недоверием посмотрела на мужа.
— Значит, ты родился в царской России?
— Значит, да.
— Расскажешь о себе?
— Саш, потом, сейчас не самое подходящее время и место, — ответил Глеб, покосившись на молчаливого Сигизмунда. Тот невозмутимо вел машину, всем своим видом показывая, что не обращает внимания на сидящих позади пассажиров.
— Смотри, ты обещал, — лукаво улыбнулась Александра, — дома я от тебя не отстану.
«Дома…» — это определение, легко проскользнувшее в Сашиных словах, отозвалось в груди оборотня теплом. Рядом с девушкой, мужчина, впервые за много лет, почувствовал, что у него снова есть дом… и ему есть, куда стремиться… Те страшные воспоминания, после которых он возненавидел обычных людей и потерял само понятие домашнего очага, наконец-то, ушли, растворились, растаяли как дым…
— Приехали, — доложил Зиг, подъезжая ко входу в особняк.
— Саш, ты как? — обеспокоенно спросил Глеб.
— Хорошо, — отозвалась девушка, — все прошло.
— Сиди, — приказал Оборский, увидев, что она пытается, вслед за ним, выйти из машины. Он подхватил жену на руки и понес к двери.
— А тебе не кажется, что это становится привычкой? — процитировала Александра давние слова мужа.
— Ммм… Что именно? — Оборский щекотал ее ушко своим горячим дыханием, чуть притрагиваясь губами и тут же отстраняясь.
— То, что ты постоянно таскаешь меня на руках, — засмеялась Саша, — скоро я совсем ходить разучусь.
— А, хоть бы и так, — не повелся на ее слова мужчина, — я всегда в твоем распоряжении.
— Глеб, прекрати, — Саша смеялась и выворачивалась, а наглый оборотень продолжал целовать ее все провокационнее — ушко, шейку, бьющуюся венку, — спускаясь ниже, прикасаясь откровеннее и жарче… Поцелуи становились горячее, томительнее… Тягучая страсть следовала за губами Оборского, зажигая в Сашином теле пожар.
— А-а, Гле-е-еб…
— Ммм… Вкусная…
— Глеб…
Дверь спальни захлопнулась за супругами, отрезая их от всего мира.
— Глеб, ты обещал рассказать о себе, — напомнила Саша, когда они, обессиленные страстью, лежали в постели.
