Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
Хищные зеленые глаза выразительно посмотрели на Оборского, заставив того поежиться. «Еще одна… Тоже осуждает… Эх, рыжая…»
А кошка неожиданно мяукнула и потерлась о ноги удивленного хозяина усадьбы. «Надо же! Чудеса! Пушистая дикарка признала его достойным внимания. Или жалости…»
Как всегда, утомление накатило внезапно. Старые раны не прошли бесследно, напоминая о себе ноющей болью и резкой слабостью.
«Надо, все-таки, сдаться Борису на обследование. Что-то совсем распустился…» — успел подумать мужчина, теряя сознание, и сполз на землю.
«Проклятье! — тихо выругался Оборский, — нашел же время расклеиться!»
А перед глазами мгновенно возникло недавнее прошлое. Кухня. Запах нашатыря. И лицо Саши, в котором не было ни кровиночки.
Уже потом Алекс рассказал ему о неожиданном обмороке девушки, а, в тот момент, Глеб сорвался на Александру из-за боли, которую ощутил при взгляде на нее.
Глеб вспомнил, как больно защемило сердце, когда, войдя в дом с повисшей на нем Алиной, он увидел бледное, исхудавшее лицо Александры. Что-то внутри дернулось, заставляя схватить девушку в охапку и прижать к себе, но он со злостью подавил этот неуместный порыв и, наказывая зарвавшуюся, как ему показалось, прислугу, специально подхватил на руки Алину, назвав ее своей невестой.
При этом удовлетворенно отметив, как потухли васильковые глаза, маскируя мелькнувшую в них искорку обиды. Внутри у него все ликовало — он смог поставить наглую выскочку на место! Он сделал это! И, в тот же момент, зверь глухо застонал от боли… Волк, в отличие от человека, чувствовал, кем приходится ему скромная домработница и пытался достучаться до Глеба."
"Увы… Мужчина не верил своему второму я, гордо растаптывая презренную слабость по отношению к синеглазому искушению и радуясь свободе от унизительной зависимости.
Глеб до сих пор прекрасно помнил свою злобу и ревность, при попытках Константина флиртовать с Сашей. Оборскому хотелось растерзать соперника, вцепиться ему в горло, почувствовать вкус его крови… и наказать дерзкую девчонку, посмевшую улыбаться чужому мужчине. Никогда прежде Глеб не испытывал подобных низменных чувств.
