Талантливая путешественница Александра штурмует непролазимые сугробы, борясь с бесконечным ветром. Сколько часов она пробирается? Взгляд выпученный от усталости смотрит во мглистый снег. Надежда и страх - две стороны одной медали в ее ситуации. Шаг за шагом, Александра решает, сможет ли она преодолеть этот гигантский лабиринт без предательского следа....
Его животная сущность еще ни разу не проявляла себя столь сильно. Мужчина всегда ценил умение владеть собой, невзирая ни на что и редко прибегал к силе оборотня. А теперь…
Он сдержал гнев по отношению к Косте, а вот на Саше отыгрался по полной, избив ее обидными словами, унизив, заставив почувствовать себя ничтожеством. Не сумев понять, почему не испытал от этого должного удовлетворения, и почему внутри поселилась тупая, ноющая боль.
С тех пор, Глеб не находил себе покоя. Александра не обращала на хозяина внимания, обдавая холодным, равнодушным взглядом, а Оборского снедала ревность.
«Моя» — кричал волк, а Глеб не слышал, ослепленный гордыней и уязвленным самолюбием. Еще бы — его отвергла какая-то безродная девчонка!
А потом, была та страшная ночь…
Он не мог понять, что подтолкнуло его приехать в усадьбу. Помнил, как прощался с Костей, собираясь ехать к его сестре, помнил, как садился за руль, думая об Алине, только вот, очнулся, почему-то, около своего загородного дома.
А там, увидев Сашу, задохнулся от сладкого дурмана, утонул в испуганных васильковых глазах, подался вперед, желая прильнуть к ее полуоткрытым губам, и внезапно, увидев ужас и отвращение в ставших холодными синих озерах, вспомнил, что у нее есть любовник, которому дозволено прикасаться к этому манящему телу, обладать им, наслаждаться близостью… При мысли о неизвестном сопернике, красная пелена накрыла сознание Оборского.
Он схватил девушку и понес наверх, в спальню… «Моя! — отзывалось в мозгу. — Подчинить, подмять, заставить…» И он впивался в беззащитное тело, ломал его, подстраивал под себя, а на финальном аккорде, зверь вырвался, отобрав у него власть, и отчаянно заклеймил свою пару.
Глеб помнил потрясение, охватившее его после пробуждения. Он растерзал хрупкую, нежную девушку. Невинную и невиновную ни в чем.
Оборский снова и снова видел перед собой бредящую Сашу, шепчущую — 'пожалуйста, не надо', и ненависть к самому себе захлестывала и уничтожала его. Мужчина погружался в мучительные воспоминания, и ему казалось, что он, словно наяву, слышит стоны своей любимой. Страшное это слово — любимая.
