Учили юных высокому и святому искусству любви…
– Россия – родина «Кама-сутры». – Виринея зевнула и закурила. – Отвали, Додикович, достал.
Пришлось отвалить. Женя перебрался на другой валун и стал смотреть, как Глеб с Иваном, раскупорив «Светлячок», после некоторой возни извлекли из него тоненький зеленовато-голубой луч. На ярком солнце этот луч был почти незаметен, но дырочку в подставленном булыжнике проплавил безо всякой натуги. Женя не заинтересовался. Изменять родному «Вампиру» с новомодной игрушкой он всяко не был намерен. Баловство. Сплошная демаскировка…
Полчаса пролетели очень быстро.
– Подъём! – скомандовал Скудин.
– Работаем! – Звягинцев, оставшийся было внизу ждать результатов, мигом забыл про покалеченную ногу и на удивление быстро присоединился к молодёжи. Альберт азартно вытащил рамки, Веня с Виринеей включили аппаратуру…
Всё повторилось в точности как на Чёрной тундре. Сейсмоволны оказались бессильны. Гравиметр показал наличие пустот на небольшой глубине: бери лом и долби, может, что-то найдёшь. Альбертовы рамки заставили его усомниться в своих способностях экстрасенса. Остальные замеры дали аналогичные результаты: несколько повышенная по сравнению с фоном радиация и интенсивное излучение потока магнитной энергии. И ради этого они пёрлись в гору, таща на себе центнеры приборов?..
Привал сделали в холодке, у мощного снежника, не истаивающего даже в самое жаркое лето. Из-под толстого грязно-белого панциря вырывался бурный ручеек и, журча, играя на солнце, сбегал по скалам вниз, к священному озеру. Вода в ручейке была холодная и прозрачная, как горный хрусталь.
На «Шмеле» вскипятили чайник, развели лапшу-трёхминутку, разогрели тушёнку… ели, впрочем, без обычного весёлого трёпа, настроение было не то. Лев Поликарпович вряд ли замечал, что именно жуёт: мыслил, анализировал ситуацию. Молодые учёные откровенно переживали, спецназовцы тактично не показывали виду, что им было, в общем-то, наплевать. Кудеяр, если можно так выразиться, вовсе пребывал в другом измерении. Знать, вчерашний разговор с бабушкой не прошёл для него даром: этой ночью ему вновь приснился страшный и мучительный сон. Лабораторный зал, охваченный удушливым пожаром… Маша, почему-то на верхотуре железного шкафа, отбивающаяся от огня свёрнутым рабочим халатом… И стеклянная стена, не дающая Кудеяру к ней подойти… Господи, какой пожар, какой рабочий халат, если через миг после взрыва уже не было совсем ничего, кроме сажи на потолке?.. Иван давно привык взвешивать свои сны на предмет скрытых сигналов подсознания, а потом выкидывать из головы. Это был явно не тот случай. И звучали, звучали в ушах слова вещей бабы Томы: «При живой жене… не прервётся род Скудинский…»
Прибежал народ.