В этом мире Костя любил порядок и презирал расточительство. Он сам себя называл "рачительным". Однако в этот момент мирно попивающая чай Алена закашлялась. Вследствие этой непредвиденной перемены, неуклюжий, старомодного облика Костя срочно предложил ей похлопать за здоровье....
Ее настоящую сущность, которую она всегда прятала под маской равнодушия и дерзости.
Филипп так засмотрелся на портрет, что не услышал, как в комнату вошла Изабелла, держа в руках поднос, на котором стояла чашка с кофе по-ирландски и два бокала шампанского.
Поставив поднос на стол, она взяла два бокала и подошла к Филиппу, протягивая ему один. Тот с удивлением уставился на шампанское, а затем широко улыбнулся. Она его простила. Простила.
– За встречу? – поднял бокал Филипп, салютуя Изабелле, а та в ответ широко ему улыбнулась и выплеснула содержимое своего бокала прямо ему в лицо.
– Мерзавец!
Рано же он расслабился. Годы ее не изменили. Медленно Филипп достал шелковый платок из кармана пиджака, промокнул лицо и стряхнул капли с нового костюма. Не страшно, отдаст в химчистку.
– Кажется, нам пора поговорить, – помедлив, сказал он.
– Я тебя слушаю.
Изабелла прошла к своему любимому креслу и села в него, поджав ноги. Кивнула Филиппу на чашку с кофе.
– Можешь не переживать, у меня сегодня утром как раз яд закончился.
Филипп криво усмехнулся. Выпив залпом свое шампанское, он поставил бокал на стол и посмотрел Изабелле в глаза.
– В тот день мне сказали, что тобой заинтересовались органы. Точнее, ты умудрилась закрутить роман с кем-то из чинов, затем бросила его ради…
– Договаривай. Я бросила Бориса ради тебя.
– Да, ты бросила Бориса ради меня, и он решил отомстить. Он знал, что у тебя есть картина Васнецова.
– Эскиз.
– Эскиз, – кивнул Филипп. – Если ты помнишь, в ту ночь мы с тобой поругались.
– Я и сейчас в этом уверена, – пожала плечами Изабелла. – Зачем ты ворошишь эту старую историю?
– Затем, что в ту ночь я забрал у тебя картину, не спросив твоего разрешения. Потому что ты была упрямой дурой, а я хотел тебя спасти.
– Ты ошибаешься, – покачала головой Изабелла, – я была кем угодно, но только не дурой.
– Тем не менее меня ты слушать не захотела, а яне мог подвергать тебя опасности.
– Эскиз.
– Эскиз. А ты взяла и исчезла. Я искал тебя повсюду, чтобы ее вернуть, но ты как сквозь землю провалилась.
– Ах, как романтично. Только вот я ни слову не верю. Ты просто обокрал меня, и все. Ты меня никогда не любил.
– Ты ошибаешься, Изабелла.
– Ошибаюсь? Через сколько месяцев после начала нашего романа родился твой сын?
– Через девять, – Филипп опустил глаза.
