Надоела вся эта скучная повседневность? Ну, ты замахнулась, сестренка, - улыбается Инга. А я согласилась на отдых для родителей, но решила взять его наедине со мной. Ничего экстравагантного не предложила – просто выбрала простые радости жизни вдали от шума и суеты.
И почему я догадываюсь, что за картину он приобрел?
- Давно написана? - поинтересовался он, садясь за руль.
- Я не знаю, что ты выбрал.
- Знаешь. Девушка, изображенная со спины, сидящая на постели. Влада, как ты могла?! -укорил.
Эмм, это он еще не видел первого полотна.
- Как ты узнал в модели меня?
- Родинки, - возмущенно произнес оборотень.
- А-а.
- Ты ответишь?
- Картина написана где-то года полтора назад.
- И много еще таких?
- Одна. Но ее сразу купили, - кто купил, узнала тем же вечером, когда Лукрецкий собирал вещи для переезда.
"Через два дня я стала Владленой Лукрецкой, законной женой Демьяна Лукрецкого. Мне сразу понравилась фамилия оборотня в отличии от ее носителя. Поэтому, когда в ЗАГСе возник вопрос, не сомневалась ни секунды. Оборотень явно не ожидал. А я, кажется, не стремилась так замуж даже в первый раз.
Ирина Петровна и я поначалу ладили плохо. Я больше не настаивала на немедленном увольнении женщины, старалась относиться с пониманием, но не могла.
Как-то уложив сына спать, отправилась на кухню выпить чая и застала плачущую женщину. Не смогла просто уйти. Оказалось, что причиной ее антипатии являлись заблуждения. Она искреннее верила в то, что я мать-кукушка вроде мамаши Лукрецкого. Родила и сбросила на разнесчастного оборотня ребенка. Выяснив, что ее ""любимый мальчик"" сына банально украл, все ее негативные эмоции плавно перекачивали на самого мужчину. Спустя четыре месяца мы отлично ладим, меня порой называют ""дочкой"", а противного оборотня до сих пор игнорируют, даже не здороваются.
Малыш меня принял в качестве матери почти сразу. С ним оказалось очень легко договориться. Как-то я предложила называть меня мамой вместо почти привычного Лада. Он кивнул и сказал:
- Мама, - а потом:
- Фу, - когда снова на радостях обняла и стала целовать.
Прошло четыре месяца, многое изменилось. Станислав уже не морщится и сам бежит обниматься, стоит лишь развести руки.
Мне потребовалось почти два месяца, чтобы не просыпаться посреди ночи и не ходить в детскую. Наверное, окончательно поверить в то, что ребенок теперь всегда будет со мной. Не всегда, конечно, но, во всяком случае , до своего совершеннолетия.
Вчера был суд и я теперь официальная мать Станислава Демьяновича Лукрецкого, а на самом деле самая счастливая мама на свете.
