Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Это волшебство оглушает и погружает в головокружительную эйфорию, когда от прикосновений рук и губ все тело прошивает сладкими импульсами, бегущими по коже, кружащими внутри.
— Не слышу, Лис-са! — рычит Бес, урывками хватая мои губы и снова выпуская, не давая мне его поцеловать.
— Пожалуйста, Бес! Хочу тебя, — прошу его срывающимся в мольбу голосом.
Наше дыхание одинаково тяжелое и прерывистое. Притяжение настолько сильное, что ничто не могло уже остановить приближающиеся друг к другу губы. Расстояние между нами стремительно сократилось до нуля, и последнее, что я видела, закрывая глаза, это потемневший взгляд Беса.
Бес вгрызается в мои губы с таким напором, что я едва не теряю сознание от головокружения. Запустив руку в мои спутанные волосы на затылке, Макар оттягивает мою голову назад, впиваясь в кожу на шее и рычит:
— Проси трахнуть тебя, Лис-са!
Низкий голос Макара — еще один безупречный инструмент соблазнения.
Вторая горячая и шершавая ладонь Макара медленно поглаживала мою спину, как бы обещая нереальное наслаждение, если буду послушной.
Еще туже наматывая мои мокрые волосы на свой кулак, Бес этой же рукой и удерживал меня за спину и управлял как куклой, заставляя то откидываться назад, подставляя ему шею и грудь, то возвращал назад, жарко целуя.
— Хочешь, чтобы я тебя хорошенько отымел, Лис-са? — спросил Макар, зубами оттягивая верх купальника и со звериным полустоном-полурыком втягивая вершинку груди в свой порочный рот.
Отчаянно замотав головой, я сама же нетерпеливо потиралась о его топорщащиеся шорты и, кажется, сводила с ума бешеного Беса своими движениями и срывающимися с губ звуками.
Под натиском горячих ласк его напористого языка соски затвердели, стали чувствительнее в тысячу крат. Бес то играл с ними, поочередно кусая и потираясь влажным языком, то всасывал их, словно собирался сожрать, будто это его любимое лакомство.
Мне пришлось закусить губу, чтобы скрыть вырывающиеся стоны. Бес не давал мне опомниться ни на секунду, царапая кожу однодневной щетиной, возвращался то к губам, то прикусывал мочку уха, продолжая меня изводить:
— Мне прекратить, Лис-са? М-м-м?"
"Этот его протяжный «м-м-м» как контрольный шот в мою опьяненную им голову.
