Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Дышать ею, лениво кружа носом по шее, покусывать ушко.
— Ты в курсе, что если заниматься любовью без защиты, то можно забеременеть? — решается озвучить мне претензию Алиса.
— Ты серьезно? Кто тебе такое сказал? — приподнявшись на локте, заглядываю ей в лицо, старательно состряпав удивленную физиономию.
— Примета такая есть! Не слышал? — язвит Алиска, выворачиваясь из моих объятий, и, встав, быстро прячет от меня свои вкусности в купальник.
— А-а-а. Ну, я не верю в приметы. Тьфу-тьфу-тьфу, — дурачусь я, нашарив в рюкзаке спички и сунув одну в рот.
Мой радостный оскал разительно отличается от того, о чем я думаю на самом деле сейчас. Я не хочу ответственности ни за Алису, ни тем более за детей. Из меня муж и отец, как из самовара «Мерседес». Но просачиваются и бредовые мысли, что если встроенный в Алиску ксерокс воспроизведет на свет такую же куклу как она… я её никому не отдам.
Алиска, фыркнув на меня как ежик, унеслась в озеро, а я, наблюдая за ней, настраивал технику. Жаль, не осталось времени еще немного побыть с ней отрезанными от мира.
Шаги волчонка Жорика я услышал задолго до того, как его серая морда выглянула из леса. До матерого волчары, как я, ему как до Шанхая раком, но характер у засранца уже приближается к идеалу. Почти как у меня.
— Чего приперся? Видишь, у меня сегодня и без тебя есть компания, — ворчу на него, растрепав холку.
Людей Жорик не особо жалует, особенно если они не принесли ему пожрать. Приближающаяся Алиска напугала лохматого, и он удумал оскалить на нее свои клыки, агрессивно рыкнув.
— Это же... волк? — застыла в трех шагах от нас Куколка, приоткрыв ротик и уставившись на Жорика.
— Скотина он прожорливая, а не волк, — проворчал я, выудив из рюкзака банку собачьего корма, сунул балбесу.
Заняв свои клыки делом, Жорик к Алиске интерес потерял, а мне пришлось рассказывать, как этот недотепа в прошлом году свалился в расщелину, будучи еще совсем неуклюжим щенком. Сидел там, ныл, дурака килограмм.
Облизав свою наглую морду, довольный Жорик под гнетом моего взгляда разрешил себя погладить и Алиске.
— Солнце уже опасное, надо намазать картинки, — вспомнила Алиса Викины рекомендации.
