Алиса, привыкшая к спокойной жизни своего маленького городка, отправляется в большую столицу с призывом найти свою дорогу в мире уверенных в себе людей. Но мир Москвы оказывается не таким простым, как она думала. Здесь каждый день обладает новыми уроками и вызовами, где уверенность и оптимизм становятся ключевыми атрибутами успеха....
Впечатлила или разозлила, не знаю. В любом случае он к ней неравнодушен.
— Бес… а у тебя нет знакомых, кто комнату сдает? — прикинула я, что с зарплатой за эскорт и залогом, который он мне вернул, мне теперь хватит на жилье и надо уже начинать искать.
— Я же сказал, что ты можешь перекантоваться на хате, меня все равно месяц не будет в городе, — раздраженно рыкнул Макар.
— Ты куда-то уезжаешь? — противно заныло у меня в груди.
Ох, как это скверно! Я влюбилась! Несмотря на предупреждения Марго и на свои собственные умозаключения.
— Поеду в госдеп за зарплатой! — коротко ухмыльнулся Бес и продолжил грызть свою спичку. И снова прилип к биноклю.
— Жди тут, если что свисти, — приказал Бес.
Я только открыла рот в попытке сообщить, что свистеть не умею, да так с открытым ртом и застыла.
Макар подпрыгнул до верха забора, зацепившись рукой за толстую перекладину, и взмыл в воздух. Не подтянулся и перелез, это просто невозможно из-за нескольких рядов колючей проволоки, а виртуозно переместил и вытянул свое тело параллельно земле, на одной руке.
Кроме комаров, меня в кустах никто не обнаружил, поэтому, когда вернулся Макар, мы пошли гулять по базе. Я не спрашивала зачем. Наверно, что-то типа алиби.
Но я не обижалась. Сказанные когда-то слова Беса — «У меня больше общего с собаками, чем с людьми!» — теперь были мне намного понятнее.
Когда я наткнулась пальцами на грубые зарубцевавшиеся шрамы, по моей спине спустился липкий холод, как сели после затяжных дождей.
Боль. Просто адская боль разрывала меня изнутри, душила и выворачивала наизнанку.
А я даже не знаю, за что с ним так поступили, ведь Макар не ангел и вполне способен спровоцировать человека и на более жестокие поступки. Но мне было так больно, будто его режут на моих глазах.
