В Альфа-самке мир мутается под влиянием властной самки. Она меняет все существующие нормы и порядок, создавая хаос вокруг себя. Книга раскрывает атмосферу жесткой власти, погони и невероятных решений героев, которые не могут устоять перед ее магической властью.
И какая разница, что это не сторож… главное, чтобы он не заметил… ещё немного… а потом – урок… хорошо, что на коленях всё ещё сидит она… прикрывает…
Выхватив лезвие, Царь одним движением сбросил Свету с коленей и бросился на Железного Феликса. Хирургическая сталь коротко сверкнула на замахе. Где-то вдалеке, словно из-под воды, раздался женский визг.
Он уже видел, как поперёк горла этого урода возникает тонкая красная линия. Видел, как она тут же обрастает багряной бахромой, как жизнь выплёскивается волной из раскрывшегося рта, как стекленеют выкатившиеся глаза…
Скальпель прошёл сквозь горло Дзержинского, не причинив тому ни малейшего вреда.
Царя, потерявшего равновесие из-за мощного замаха, повернуло вокруг своей оси. Не удержавшись на ногах, он упал навзничь и увидел, как Железный Феликс склоняется над ним.
– Как необдуманно, – он покачал головой, – импульсивно. Вы, товарищ, совсем забыли про холодную голову.
Лицо Дзержинского оказалось совсем близко, и Царь снова увидел, как глазницы тонут во тьме.
– Не надо, Вика! Не надо! Па-а-жалста!..
– Сядьте… Учитель, – Дзержинский снова сидел на стуле, положив руки на спинку, – на своё место.
– Да пошёл ты! – заорал вдруг Димастый. Вскочил на ноги и бросился к дверям. Миг – и парень растворился в темноте. Ещё через секунду топот ног резко оборвался.
– И снова все беды от того, что нет холодной головы, – Дзержинский склонил голову, словно прислушивался.
Друзья молча смотрели на него.
– Если кто-нибудь хочет попробовать повторить его путь – милости прошу. А нет, так не теряйте времени даром. Вам пора играть.
Они одновременно повернули головы и уставились в темноту коридора. Чёрный прямоугольник, казалось, медленно приближался к ним, всё увеличиваясь в размерах, заслоняя собой залу… в ушах зазвучал странный шёпот – десятки голосов вразнобой произносили их имена.
– Во что… – прохрипел Царь, наконец заставив себя оторваться от стены тьмы, откашлялся, – играть?
– В карты, разумеется, – Дзержинский пожал плечами. – У вас хорошо получается. Только теперь – по моим правилам.
Царь смотрел на Дзержинского и слышал странное эхо.
