В Альфа-самке мир мутается под влиянием властной самки. Она меняет все существующие нормы и порядок, создавая хаос вокруг себя. Книга раскрывает атмосферу жесткой власти, погони и невероятных решений героев, которые не могут устоять перед ее магической властью.
Во многих местах рисунка вообще не было видно – рыбы хорошо потрудились.
Одной рукой Лиза поддерживала безобразно отвисший живот, пухленькие ноги, когда-то привлёкшие его соблазнительными очертаниями, оплыли, превратившись в корявые столбы зеленоватого цвета. Ниже колен мяса почти не осталось – видно, эта часть подводным жителям почему-то пришлась особенно по вкусу.
Ученица медленно подняла руки. Полусгнившая плоть живота, разрезанная скальпелем, изгрызенная рыбами, не выдержала собственной тяжести. Кожа, как мокрая бумага, разлезлась на клочки, наружу вывалилась размякшая масса, в которую превратились внутренности.
Лиза положила ладони на дверь напротив ладоней Царя. Против своей воли он взглянул ей в лицо – как раз вовремя, чтобы увидеть, как бесформенные губы касаются стекла и передают через него любимому поцелуй.
Отшатнувшись, парень сделал шаг назад. Дверь начала медленно отворяться.
– Я пригласил твоих учениц, чтобы ты мог провести ещё один урок.
Царь, если и услышал Дзержинского, вряд ли осознал, что было сказано. Не отрывая взгляда от Лизы, он отступал назад – так же медленно, как та входила внутрь. За ней виднелись другие фигуры.
В руку Царя впились цепкие коготки Светы. Девушка, выйдя из ступора, инстинктивно искала защиты у самого сильного среди них. Подскочившую Полину встретил Светин удар кулаком в лицо.
Шаг, другой.
– Саша, стой! – Света повисла на руке, засучила ногами. – Туда нельзя!
Глаза Царя не отрывались от Лизы.
Шаг, другой.
– Саша!
По левой щеке Царя разлился огонь от увесистой пощёчины. Парень, вздрогнув, остановился.
– Туда нельзя! – снова заверещала Света. – Ты забыл?
Он обернулся. Прямо за его плечом возле порога плескалась тьма. Густая, плотная, она казалась живой и… голодной. Царь перевёл взгляд на оживший ночной кошмар: Лизу и других учениц. Четырнадцать мертвых девушек стояли недвижно, обратив к нему свои безглазые лица.
Дверь скрипнула. Через порог переступил ещё один мертвец, на этот раз – мужского пола.
Из-за спины донёсся уже знакомый шелестящий шёпот тьмы.
– Саш, пойдём! – заныла Света. – Давай за стол сядем, а? Ну, давай.
