В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
– Сейчас выскочит с пистолетом, – шепотом предположила Люся. – Ну и где там твоя красота, ты говорила – она мир спасет! Уж не до мира, хоть бы нас выручила…
– А мне кажется, он вешаться побежал. Сообразил, что его накрыли матерые сыщики, и все – в петлю, – тихонько вздохнула Василиса. – Или за ядом бросился. Сейчас вот плюхнет таблетку в кофе, выпьет залпом и начнет, нам назло, на наших же глазах помирать…
Через минуты две Борис снова появился на кухне. Немного смущенный, но без пистолета. Однако и в кофе он ничего кидать не торопился.
– Садись, Боренька, – ласково пригласила Василиса. – Выпей с нами кофейку, нам же неудобно его одним хлестать, это ж не водка.
Борис уселся за стол, одним залпом выпил кофе и погладил живот.
– Кофейку можно, а вот чего другого… Прям и не знаю, такая зараза случилась… – начал откровенничать он. – Я ведь перед самой свадьбой Мишки сильно напился! Вы не поверите – думал, кони брошу!
– Нет, ну отчего ж не поверим… – осторожно поддержала его Люся."
"– Да ну, я так никогда не пил.
Подруги яростно замотали головами:
– Не-не-не! Мы никуда не торопимся, до прихода мамы можем сидеть!
– Так она завтра придет, утром, она ж в ночную!
– Ничего-ничего, мы же говорим – не торопимся!
Борис снова вернулся к рассказу, вероятно, на душе накипело.
– Короче, она так весело это заявляет, а мне ж обидно, да? Я и давай пить.
– И потом в состоянии алкогольного опьянения, – попыталась подвести парня к ответственному признанию Люся. – Не контролируя себя, ты…
– Не, а чего не контролируя? – не согласился тот. – Я контролировал! Надо же было к Михе на свадьбу собираться. Мы-то еще, как лохи, думали, что нас тоже пригласят! Не, главное, такой им подарок забабахали! Прикиньте, встречаю батю Валькиного – дядь Гену.
