В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
– Я внимательно вас слушаю, – похлопала по Бориной ладошке Люся. – Значит, вы решили осчастливить своим подарком молодую пару и подложить им мертвую невесту, так?
– Да самый-то прикол был не в том, что невеста мертвая, а в том… Короче, все так выглядело – лежит, значит, на сиденье невеста, вся в белом, при фате, при всех делах, а в руках у нее письмо. А там, значит, черным по белому написано – дескать, милый Миха, прощай, ты меня сегодня убил, а нам было так классно, ты меня никогда не забудешь, жить без тебя не могу, стреляюсь, ля, фа, сопли, слезы, а в конце подпись – твоя Холостяцкая Жизнь.
Боря снова убежал, семеня, как японская гейша, а Люся с укоризной взглянула на подругу:
– Ну и где твое противоядие? Парень даже слова сказать не успевает! Сейчас закончится у него фантазия, «перезвонит» всем родственникам и вытурит нас.
Василиса напыщенно отвернулась. Ну, допустим, если даже она в этой чужой кухне отыщет рис, если она его и сварит, как ему его в рот-то запихать? Васино варево он точно есть не станет, потому что рис у нее стабильно пригорает, и потом его не едят даже дворовые собаки, Василиса знает, она их угощала.
– Так вот… – как ни в чем не бывало вернулся Борис. – Идея наша так и сдохла. Потому что невесту мы заказали, в машину к Михе ее посадили, а они с Валькой так и не вышли. Нет, «невеста» сидела, как положено. Час. А потом у нее закончилось время, у них же там все поминутно оплачивается, а на большее у нас денег не хватило.
– Это не старухи, а мы были, – поджала губы Люся.
– Ну я и говорю – стар… две женщины, – поправился Борис.
