В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
Она крякнула, потопталась на месте и обреченно махнула рукой:
– Нет, ну если больше некому, то чего уж там… вскормлю… Я вообще-то про цветочки говорила… Если вам их сунуть некуда, так мы можем и себе забрать, у нас есть свободные горшочки. Люся, ты куда такой беленький вазончик дела из-под герани?
– Теть Вася, – ласково перебил ее Володя. – Мне не жалко, хотите цветочки – забирайте, только сразу предупреждаю – они высотой два с половиной метра, так что горшочек из-под герани, пожалуй, тесноват будет.
Олюшка печально обнимала собак, теребила им шерсть и горестно качала головой.
– Вот и хорошо, – радостно потер руки Володя. – А теперь – все на кухню! Я та-а-акой торт испек! «Людоед» называется.
– «Живоглот», – со вздохом поправила его Ольга и поднялась.
Торт удался на славу – и пропитался чудесно, и приторности не было, Василиса скушала два здоровых куска, Люся тоже два, но поглядывала еще и на третий. Чаепитие подняло настроение у всех, кроме Ольги. Уж так ее расстроило то, что не все молодые ухажеры могут сохранять верность своим пассиям после роддома.
– Нет, все-таки хорошо, что у меня нет на стороне подружки, – увидев ее состояние, начал Володя.
У Люси кусок встал поперек горла.
– Да что ты?! – испуганно охнула она.
– Володя, ты когда эти новости смотрел? Сегодня? По какому каналу? – всполошилась Василиса. – Люся! Ну хватит уже детей объедать, побежали домой, телевизор включим, там каждый час новости повторяют.
– Та-а-ак, – хором пропели молодые супруги и, перебивая друг друга, накинулись на сыщиц.
