В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
Конечно, дело серьезное, но… я доверяю его вам! А у меня тут еще кое-какие бумажки накопились, да к тому же…"
"Чего там говорить, Александр Сергеевич давно мечтал о красивом, запутанном деле, о котором можно будет рассказать внукам и прославиться на местном телевидении, а с этими, пардон, рейтузами какая может быть слава?
– Ой! – вдруг резво подскочила Люся. – А ведь я не могу! Нет, ну правда, я понимаю: дело Коневой жутко заковыристое, преступник просто-таки коварно раздевает даму, срывает одежды с веревок, и нет ему пощады! Но я его искать никак не могу, вы же знаете, у меня дочь наконец решила замуж выйти официально, свадьба у нее! И мне просто никак… я должна взять отпуск за свой счет! Прям так жалко, так жалко, дело-то какое интересное… Кстати, Александр Сергеевич, во всех законах написано – на свадьбу надо дать не меньше трех дней.
– Куда?! – рявкнула Василиса, забыв красиво поставить голос. – Это если у тебя свадьба, тебе обязаны дать, а если у дочери, то ничего не полагается!
Люся вяло вздохнула и взглянула на подругу измученно и устало:
– Васенька, ты что, не знаешь Ольгу? Я ее буквально должна водить за руку, чтобы она не передумала и до загса не удрала опять в какую-нибудь Канаду.
– У нее же свадьба еще через месяц с лишним!
– Спасибо, родная, – мило улыбнулась Люся и тут же обернулась к Петину. – Значит, Александр Сергеевич, мне отпуск нужен на два месяца.
– Позвольте, но…
– Нет-нет, зарплату начислять не нужно, – замахала ручкой Люся и заторопилась из кабинета.
Василиса в гневе прищурила глаза и испепелила взглядом закрывшуюся дверь. Начальник сурово крякнул, поковырял длинным пальцем ухо и еще более официально обратился к Василисе:
– Итак, продолжаем.
– Нет уж, это вы меня послушайте… – плюнула на погибающий роман Василиса.
Она шла домой, сурово сдвинув брови, и кипела от возмущения. Конечно, если бы не ее пылкие чувства к этому сухарю, она и неделю бы не продержалась в таком унылом месте.
