В отчаянии надеяться на хоть какое удовольствие? Надоело унывать под звуки гусениц? Альфонс нечаянно нагрянет — мир, где черный язык и новогодняя елка сменяются шпионскими операциями. В этом романе жаргонные коды вплетены в самый яркий, а может быть, и сюрпризный момент — юмористический взгляд на предпраздничную суету и новогоднее безумие под зеленой фатой....
А ты не виляй! Отдавай деньги за разбитое…
– Всем стоять!! Милиция!!! – вдруг взвизгнула Люся и, пока соседка медленно оборачивалась, нырнула в квартиру к мужчине.
Василиса тоже не стала медлить, юркнула за подругой и в дверную щель показала язык вредной тетке:
– Э-э-э! А вам нельзя! Потому как мы представители закона. И не рвитесь сюда так ретиво, сейчас мы этого допрашивать закончим и вами займемся.
После такого обещания женщина в олимпийских трусах отскочила от соседской двери, как пушечное ядро.
– Ничего, ничего, я не спешу, занимайтесь, – неестественным фальцетом прощебетала она и побыстрее заскочила в свою квартиру.
После этого дамы чувствовали себя уже гораздо свободнее. Они даже вспомнили, что свадьбу отмечали в соседской квартире, причем без согласия хозяйки. Они оглядели настоящее жилище безутешных родителей. После того как дамы огляделись, взгляды их остановились на том, кто открыл им двери. Мужчина обладал внушительными габаритами, однако это уверенности в него не вселяло.
– Ваше имя, молодой человек? – повернула к нему гордую голову Василиса.
– Ге… Геня…
– Полное имя как?
– К чему официальность? – махнул газеткой мужик. – Зовите так, как маменька в детстве, – Геня, и все.
– Хорошо, господин Геня, – все больше входила в роль следователя Василиса.
Мужчина шумно втянул воздух и отчаянно мотнул головой:
– Да! Это ее. И моя. Потому что, по всем законам, я тоже на нее имею право. Мне ее мама оставила, а поскольку я муж Эммы Васильевны…
– Значит, муж, – констатировала Василиса и наконец возмутилась: – Вы нас в комнаты проводите, или нам в прихожей вас пытать… выпытывать… господи! Допытываться! До истины допытываться, – нашла-таки она нужное слово.
Геня про пытки был наслышан, никаких добрых ассоциаций это слово у него не вызывало, поэтому он уже совсем безжизненно мотнул рукой влево и тонко простонал:
– Проходите… в кресла можете садиться… только Эмма Васильевна мне не позволяет их трогать. Ну да теперь все равно.
Дамы расположились в креслах, и Василиса продолжила:
– Геня, а почему это Эмма Васильевна так срочно отбыла? У нее что-то случилось?
– Конечно.
