В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
И… обновление чувств…
– Тогда… пусть и у моего Пашки сюрприз будет, обновление чувств… – вдруг загорелись глаза у Милки. Она повернулась к двери и звонко гаркнула: – Корнеев! Васяткин! Где вы там?
Парни появились не сразу, зато оба пришли с чашками и теперь стояли перед начальством, вальяжно попивая кофе.
– Вы нас вызывали или снова радуетесь? – спросил Корнеев и повернулся к другу: – Какое нам радостное начальство попалось.
– Сейчас я вас радовать буду, – грозно начала Милка. – Имеется денежное дело! Рекомендую быстро соглашаться, а то…
– Согласны! – не стал дослушивать начальницу Васяткин и вытянулся струной.
Корнеев с удивлением уставился на друга. А потом кивнул Милке:
– Вы говорите, Людмила Глебовна, пока этот алчный… особь воодушевился.
– В общем, так, – повернулась к ним Ляна. – В четверг надо перевезти мои вещи на новую квартиру. Предупреждаю – холодильник придется тащить вам!
– Вам! – повернулся к Васяткину Корнеев.
Степан вытаращил глаза и стал тыкать друга локтем в бок.
– Вот видите, – кивнул на него Корнеев. – Сердится, что я проболтался. Зажать хотел… Степа! Нельзя быть таким скупым! Тебя ж никто на ресторан не раскручивает, можно вполне и Макдоналдсом обойтись.
Милка растерянно заморгала накрашенными ресницами и принялась щелкать компьютерной мышкой.
– Васяткин… Погоди-ка, а у меня в твоем личном деле написано, что ты в декабре родился! Это почему? – недоумевала она.
– Так это он должен был в декабре, – вежливо пояснил Корнеев. – Но… родился недоношенным, вот и… поэтому в июле. У вас сведения-то, наверное, еще из женской консультации?
– С какого перепугу я недоношенный? – возмутился Васяткин. – Все у меня доношенное!
– Васяткин! – рявкнула Милка. – То есть… Корнеев! Не хотите как хотите! Я могу и других найти! Им такие деньги предлагают, а они!
Васяткин нежно посмотрел на начальницу и вздохнул:
– Вы вот у нас всегда… такая заботливая… Конечно, мы согласны.
Милка явно испытывала к этим двоим работничкам теплые чувства. Да и надо отдать им должное – работали они отлично, но вот языки у них удержу не знали. Милочка быстро оттаяла и буркнула, покраснев:
– Васяткин… вы мне… вы мне просто льстите.
