В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– Вам все льстят, Людмила Прокофьевна, – тут же вставил свои три копейки Корнеев, и, не дожидаясь вопроса, пояснил: – «Служебный роман», цитата. Ничего личного.
И выскочил за дверь."
"– Васяткин, – уже спокойно объясняла оставшемуся сотруднику Ляна, – в четверг я вас жду вот по этому адресу. Помощь оплачу щедро. Ну правда, ну помогите, а?
– Да поможем, чего вы беспокоитесь, – зарумянился Васяткин. – И холодильник перетащим, и стиральную машинку, и шкафы всякие…
– Заметьте, не я это сказал, – в дверях снова показалась голова Корнеева, и он лихо выдернул друга из кабинета начальниц.
– Ну вот! И вопрос решен! – развела руками Милка и, не удержавшись, фыркнула: – Эти мне работнички… Прямо никак с ними серьезно разговаривать не могу, так и хочется расхохотаться, а ведь положение обязывает, сама понимаешь.
– Чистые дети, – тряхнула Лянка локонами, вспомнила своего серьезного, взрослого Даню и улыбнулась: – Вот поэтому, Милочка, мне и нравятся люди посолиднее! Ну смотрю вот на этих ребяток… ну чистые козлята!
– Понимаю, – посерьезнела Милка.
Лянка смерила подругу суровым взглядом, убедилась, что та и впрямь не специально, и махнула рукой:
– Ладно, не отвлекайся. Давай лучше думать, кого будем приглашать на новоселье.
И она достала листок.
Они просидели над этим листком чуть ли не до конца рабочего дня.
Они бы и еще сидели, если бы не позвонил Данил:
– Девочка, ты где? Я за тобой сейчас заеду.
– Твой звонил? – с завистью спросила Милка, когда Ляна отключила телефон. – Ну прямо как в кино! Он – невозможно заботливый и весь из себя брутальный, она… а она вся из себя нежная… как улитка! И чего? Опять приедет?
– Конечно! – беспечно взмахнула локонами Лянка.
– А чего это ты? Пусть мужик тоже порадуется. Он же столько ждал, когда ты переедешь!
– Милка… – с горькой безнадежностью посмотрела на подругу Ляна.
