В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– Так он и остался там с милицией разбираться! – вытаращила прекрасные глаза Наталья Максимовна. – Я же не могла всю ночь просидеть в обезьяннике вместо твоего новоселья. Митенька вошел в мое положение!
Лянка пыталась веселиться, старательно хохотала, смеялась и выслушивала тосты, но ухо так и ловило каждый шорох – может быть, и с Даней все не так страшно, тоже в какой-нибудь пробке или в кого-то врезался? И вот сейчас… сейчас-сейчас…
– Ляночка, а где твой молодой человек? – то и дело спрашивали гости.
– Он сегодня немного занят… – мило улыбалась Лянка. – К тому же он успел поздравить меня еще вчера вечером.
– А чего – он сегодня не придет, что ли? – добивалась Милка.
– Обещал прийти, как только вырвется.
Но Данька не приходил. Лянка звонила ему каждые полчаса – ее все больше охватывало волнение. А вдруг что-то серьезное? Ну да, в него кто-то врезался и… Нет, об этом лучше не думать!
Зато через некоторое время заявился Пашка."
"– Лян… я тут… я, в общем, сегодня немножко того… на работе был, а вот теперь пришел, – смущаясь, бормотал он что-то в свое оправдание.
– Да ничего-ничего, – махнула рукой Лянка. – Проходи, Милочка тебя уже ждет.
Милочка вовсе не ждала. Она вовсю зажигала с Васяткиным, а возле них весело топтались остальные гости. Корнеев же, хитрюга, быстренько ухватил бразды правления в свои руки и теперь развлекал Наталью Максимовну.
– А я бы порекомендовал вам вон тот замечательный салатик, – ворковал он над ухом ухоженной женщины.
– Господа, а это Павел! – привела в комнату нового гостя Лянка. – Прошу знакомиться!
И тут Корнеев выделился. Поскольку остальные были заняты танцами, он первым протянул руку Пашке и с достоинством представился:
– Арсений Корнеев. Ближайший соратник и верное плечо госпожи Осташовой.
Пашка пошел красными пятнами.
– А кем вы приходитесь госпоже Зайцевой? – запыхтел он, не торопясь протягивать руку.
– Я прихожусь ей идейным вдохновителем, – не медля ни секунды, пояснил Корнеев.
– Идейным, говоришь?! – рыкнул Пашка и кинулся на парня с кулаками.
Надо отдать Корнееву должное – он отреагировал мгновенно. Лихо заломив Пашке руки за спину, он с нежной улыбкой проворковал:
– Что это вы, уважаемый, на людей кидаетесь? Некрасиво это. Тут приличное общество. Надо ж соответствовать!
– Да я убью тебя, гад! – орал Пашка.
