В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– Ляна, если б ты знала, какой он чуткий! Вот Диоген наслушался меня и научился Митино имя произносить. Только он неправильно его произносит, ну что ты хочешь – птица, сразу не объяснишь, – со сладкой жалостью рассказывала мама. – Так Митя, как услышал вопль Диогена: «Титенька! Титенька! Макака!», так сразу предложил: «Давай, Наташенька, этому зверю подружку купим». Теперь ищет. Ты только подумай – мы с тобой так Диогешу любим, а ни разу о его паре не подумали.
И столько счастья светилось в маминых глазах, что Лянка чуть не прыгала от радости. А еще она не уставала фотографировать маму. С Диогеном, с цветами, в парке, за рулем – Наталья Максимовна везде выходила как фотомодель. И ей самой это жутко нравилось.
Однажды поздно вечером, когда Лянка пялилась в телевизор и невыносимо скучала, потому что Даня встречал тещу, Наталья Максимовна принеслась к Лянке и плюхнула на стол красочный журнал:
– Собирайся! Поехали.
– Куда, мам? – вытаращилась на нее Лянка, ничего не понимая.
– Что значит – куда?! Я ж тебе русским языком объясняю – в журнале объявили конкурс «Мой ночной город». Вот ты меня сейчас по городу повозишь и везде сфотографируешь, сразу двух зайцев убьем: и я на обложке сверкну – у моих завистников мосты повыпадают, и ты получишь заслуженный приз… а может быть, тебя и в штат пригласят – журнал-то известный, глянцевый!
Лянка не отважилась матери перечить, да и самой было интересно в конкурсе поучаствовать.
– Едем!
Они выбирали самые красивые места, а их было немало.
– Мам, ты сильнее согнись, будто бы ты медведю этому в морду смотришь!.. Ну ниже, мам! Чтобы у вас морда к морде была! – требовала она возле очередного шедевра топиарного искусства.
