В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– О-о-о, подруги, – поднялся Корнеев. – Пора нам домой, баиньки.
– Да пусть они одни идут, не маленькие, – пробурчала Лянка.
В ее планы вовсе не входило, чтобы Арсений вот так встал и ушел. Тем более провожать каких-то там подруг!
– Чего это вас развезло? – заботливо, как с детьми, разговаривал с пьяными барышнями Корнеев. – Ну все, все… тихонько поднимаемся… пойдем-пойдем-пойдем…
Лянка на такую заботу смотреть просто не могла.
– Да оставь ты их! – брезгливо сморщилась она. – Сейчас вызовем охрану, и их растащат куда надо.
Корнеев уставился на нее непонимающим взглядом:
– Как это растащат? Я ж их сюда привел, я и увести должен.
– И на кой черт ты их вообще приволок? – поддержала подругу Милочка.
– Так куда ж я без них? Это ж мои… любимые женщины… Только я еще не определился, которая из них любимая… – шутливо развел руками Корнеев. – Вот теперь… Чего ж я их брошу? Такое добро! Это ж некрасиво…
– А напиваться красиво? – поддела Лянка.
Корнеев резанул по ней взглядом:
– А они пили только кофе… по-испански.
Лянка отвела взгляд. Понятное дело, не пьет, кто же будет пить эдакое пойло… ну так надо ж и голову на плечах иметь!
– Васяткин, ты хоть помоги другу, он же двоих не упрет! – не выдержала она. – В них же весу-то… килограмм по сто каждая!
– Да что ты, они совсем невесомые, – усмехнулся Корнеев, а потом и вовсе подхватил Ирину на руки и вышел из каюты.
– Васяткин, а ты эту давай… утаскивай отсюда, – со злобой произнесла Лянка.
– А чего это мой Васяткин всяких алкаших таскать будет? – возмутилась Милка. – Это корнеевские, пусть он и надрывается!
– Да ладно, чего ты, – посмотрел на Лянку собачьими глазами Васяткин, взгромоздил себе на горб действительно невесомую Танечку и вышел.
Следом за ним пулей вылетела Милка – надо было проследить за дальнейшим ходом событий.
Лянка осталась одна. Ну и как понимать этого Корнеева? То он песни поет… ясное дело, для Лянки поет, то про каких-то любимых женщин бормочет… нет, это понятно, что ни о какой любви здесь речи идти не может, но… какого черта он порхал возле них, будто Арина Родионовна?! Ведь и в самом деле можно было вызвать охранников! И потом – этот его взгляд, когда он про кофе говорил… Да понял он все, ну и что? Ну да, налила она в кофе водки… или даже наоборот, ну так ведь она ж силой не заталкивала эту водку в глотки красавиц.
