В половине девятого утра телефон Лянки бросает проклятый звонок, и мир становится жестоким местом с неумолимыми врагами. В тридцатых строках известная писательница Маргарита Южина раскрывает эту незаметную войну через глаза Ляны — отчаянной и обреченной героини, которая мечтает о мире, но мир лишь усугубляет ее неудачи....
– Я вовсе даже не такая, чтобы с первым встречным сразу и… целоваться!
– Как же все запущено… – вздохнула Лянка и вдруг насторожилась: – А чего это вы вдвоем были? А куда Корнеева дели?
– Никуда мы его не девали! Он сам куда-то подевался, – дернула плечиком Милочка. – И потом… Корнеев – это не мой объект. Я за своим денно и нощно слежу, а вот ты… что-то не слишком у тебя получается его в себя влюбить. Стареешь ты, Лянка, что ли?
– Умнею, глупенькая… – пробурчала Лянка и стала вылезать из постели.
Сегодня она собиралась на обед, как на свадьбу. Все же было жутко любопытно, где это всю ночь шарахался Корнеев? Да и надо было уже нажимать на все педали! И в самом деле – последний день, а у них отношения ни на йоту не улучшились. Даже наоборот, Лянка всерьез забеспокоилась – а может быть, она и в самом деле стареет? А как же ее дальнейшие планы – семья и детки, их общие с Корнеевым? Нет, совершенно определенно – надо торопиться.
На обеде опять не было ни одного, ни другого.
– Они что – на диету сели, что ли? – недовольно ворчала Лянка, поглядывая на вход в ресторан.
– Да спят они, – беспечно отмахнулась Милочка. – Говорю же – со Степкой мы вчера всю ночь пили, ему сейчас разве до еды? Отсыпается, наверное, да мечтает о минералке.
– Вот и сходила бы, навестила… да и про друга его не забудь. Степка будет очень волноваться, если с Корнеевым что-нибудь случится.
– Да что с ним случится! Тоже спит, наверное, у какой-нибудь Иришки или Танечки, – ляпнула Милка и вдруг прикрыла рот ладошкой. – Ой, Лян, тебе, наверное, неприятно слышать про них, да? А я… Да он и не любит их, я тебе точно говорю!
– Милочка, я же не брошенная жена, чего ты меня успокаиваешь? – усмехнулась Лянка и вдруг поймала себя на мысли – не брошенная жена! А вот Даша была брошенной. И даже, наверное, любила Данила… Да нет, не «наверное», а совершенно точно – любила! И каково же ей было ждать его, волноваться и знать наверняка, что он сейчас с какой-то красоткой… с Лянкой… Отчего-то стало неловко.
– Лян! Ну, уснула ты, что ли?! – тормошила ее Милка.
