И это, быть может, сейчас должно быть главной моей задачей, ибо представленное мне право выбора — это не только возможность, но и ответственность.
Я поблагодарил Кобру за очень интересную и важную беседу и попросил оставить меня одного. Мне нужно было обо всем хорошенько подумать.
В моем кабинете собрались все те же мои соратники, что вчера встречали Виктора Цоя, плюс Самые Старшие Братья, плюс оба товарища Ленина, плюс социоинженер Риоле Лан, плюс… Владимир Высоцкий. Маркса с Энгельсом я на это совещание звать не стал, потому что они ни разу не специалисты по России.
Тема разговора: явления позднесоциалистической действительности, заставляющие ныть оголенные нервы истинных бардов. Таких на самом деле очень немного. Остальные — это не барды, а только ими называются, ибо нерв у них не ноет ни в каком месте, а стоит задеть их материальное благополучие, так и вовсе выясняется, что самой души у этих певцов ртом как не было, так и нет…
— Вы, хумансы, — сказала Риоле Лан, — одновременно очень простые и очень сложные существа.
Основная ваша масса не строит планов дальше завтрашнего дня, и в то же время среди вас есть особи, которые ощущают даже очень отдаленные тенденции, недоступные в том числе и социоинженерам. Исходя из опережающих знаний об исторических событиях так называемого Основного Потока, могу предположить, что такие гении, как Владимир Высоцкий и Виктор Цой, подобно сверхчувствительным детекторам ощущают предпосылки для того, чтобы в обозримом будущем в вашей стране сложился непримиримый конфликт между целеполаганием основной массы населения и методами управления, практикуемыми элитой.
На вашем языке такое явление называется революционной ситуацией.
Два Ильича переглянулись и тот, что из восемнадцатого года, агрессивно заявил:
— Но в восемьдесят пятом году в Советском Союзе нет даже малейших признаков развития революционной ситуации!
— Признаков подобной ситуации нет, а вот предпосылки к развитию внутреннего конфликта имеются, — возразила Риоле Лан. — Такие чуткие к неблагополучию хумансы.
как Владимир Высоцкий и Виктор Цой, их воспринимают, а вот толстокожим предводителям советского государства кажется, что все в порядке. Наш обожаемый Командующий снял с советской системы внешнюю угрозу, наголову разгромив альянс протофранконцев и сильно замедлил развитие внутренней ситуации, в правильную сторону изменив руководство, но главные причины деградации отношений между властью и народом никуда не исчезли, а лишь ослабли.