В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
— Уж я-то точно в этот ресторан больше не пойду…
— Зря, — Рудик подцепил на вилку последний кусочек мяса, — стейки у них очень вкусные…
— А если тот крокодил, из которого приготовили твой стейк, тоже кого-то… того?
— Старик, — Рудик поморщился, — у тебя слишком богатое воображение. В бизнесе это вредно.
Он помахал рукой официанту и попросил принести десерт. Маркиз ограничился кофе.
— Стало быть, лакомый кусочек в виде Шуваловского парка разыгрывается между этими двоими, — медленно проговорил он.
— Ну, как ты сам понимаешь, Управление садово-паркового хозяйства в данном случае никакой роли не играет.
— Пруд «Шляпа Наполеона» почистить… — мечтательно протянул Маркиз, — карасей туда запустить… или русалку… Дриад опять же… на каждое дерево… Пускай себе смеются…
— Точно! — оживился Рудик. — Причем все будет сделано исключительно на деньги спонсоров, от города ничего не возьмут. Но сам понимаешь, что у этой «Дриады» шансов выиграть тендер совсем никаких нету. Не их уровень…
— Понял. — Маркиз допил кофе, попрощался с приятелем и ушел, сохраняя на лице задумчивое выражение.
Вернувшись домой, он застал на кухне совершенно идиллическую сцену.
Анатолий Зевако сидел на любимом месте самого Маркиза и неторопливо попивал кофе, опять-таки из любимой Лениной кружки — с портретом кота. При этом сам кот сидел у него на коленях, очень благосклонно разрешал Анатолию чесать себя за ухом и, мало того, громко мурлыкал.
Такой фамильярности с малознакомыми людьми Аскольд никогда себе не позволял.
— А еще я один раз во время гастролей изображал покойную Индиру Ганди, — рассказывал Анатолий Лоле очередную байку из своего славного циркового прошлого.
