В чернилах корпоративного ледяного офиса и шуме посольства бьются жизни, за которыми никто не наблюдал. Каждый звук — крик, скрежет стульев, мелодичный бой часов — стал уликой в тайной истории Алиби для бультерьера. Здесь каждый сомневается в собственной правде, и даже льется кровь не спасает от невероятных загадок и коварного хитрого злодея....
Темные круги под глазами, суженные зрачки и нервно подергивающаяся щека вызвали у Лени некоторые вполне обоснованные подозрения.
— Здорово! — радостно воскликнул Маркиз и протянул грузчику руку. — Ты где пропадал? Уезжал, что ли?
Грузчик удивленно посмотрел на Леню, но машинально пожал протянутую руку. Рука у него оказалась вялая, холодная и влажная, как дохлая рыба.
Маркиз стиснул его кисть и второй рукой сдвинул к локтю длинный рукав рубашки. Под манжетой все запястье с внутренней стороны было исколото.
— Чего надо? — зашипел грузчик, пытаясь вырвать руку. — Ты вообще кто такой?
— Тебе от писателя Панаева привет! — вполголоса ответил ему Маркиз, не выпуская руку.
— От какого еще Панаева? — Лицо грузчика задергалось еще сильнее, глазки воровато забегали.
— Ты, голубь сизокрылый, куда медведя дел?
— Не знаю никакого медведя! Ты-то тут при чем? Сейчас я охрану позову!
— Зови! — охотно разрешил Маркиз. — Им-то ты и расскажешь про медведя!
— Что ты привязался со своим медведем? — Грузчик предпринял еще одну вялую попытку сбежать, но Маркиз не терял бдительности.
— Может быть, у меня с этим медведем была духовная близость! Родство душ! — процедил Леня. — Может, его подстрелил мой родной прадедушка! А ты, гад, загнал его! На дозу не хватило? А ну говори: кому медведя продал?
— Не знаю никакого медведя! — упорно стоял на своем грузчик.
— Ну не знаешь — и ладно, — неожиданно сдался Маркиз. — Обидно, конечно, что такие деньги пропадут…
— Какие деньги? — насторожился грузчик.
— Да какая тебе разница? — Маркиз отпустил вялую руку наркомана и отступил в сторону. — Ну медведь этот очень редкий… сто тысяч баксов стоит… Но тебе-то не все ли равно?
— Сто тысяч? — Глаза грузчика загорелись, как задние огни тормозящего автомобиля."
"— А может, и сто пятьдесят! — спокойно добавил Маркиз и зашагал прочь.
Впрочем, далеко он не ушел: отойдя метров на пятьдесят, сел в свою машину и уставился на автофургон.
Грузчик торопливо, буквально в полминуты выкинул из фургона оставшиеся стулья, о чем-то взволнованно переговорил с водителем, вскочил в кабину, и фургон тронулся с места.
Служащий музея, который по накладной принимал груз, закричал что-то вслед и даже побежал за фургоном, но тот уже развернулся и выехал на Дворцовый мост.
Маркиз ехал следом.
Фургон мчался, нарушая все мыслимые правила движения, и только чудом не попался на глаза гаишникам.
